– Конечно, Боб, я совсем не прочь пойти в театр, – с жаром сказал он. – А кто еще пойдет?
– Еще Энн, – ответил Боб, и только тут трубач заметил, что все словно чего-то от него ждут.
Он встал и, отведя брата в сторонку, сказал с некоторым замешательством:
– Отлично, значит, пойдем вместе. Поскольку я знаком с одной из… Ну, словом, я могу провести вас бесплатно. Короче, предоставь это мне: я все устрою.
– Ну конечно. Я даже удивлялся, почему ты сам не предложил нам этого раньше, Джон, чтобы мы могли на нее поглядеть.
– Да, я должен был бы это сделать. Но я устрою вас на королевский спектакль. Только уж ты не заставляй меня показывать вам ее, Боб. По некоторым причинам мне бы этого пока не хотелось.
– Нам хватит и собственной смекалки, – заверил его брат.
Когда доблестный трубач ушел, Энн заметила:
– Как он переменился, Боб. Я наблюдала за ним. Он не выказал ни малейшего волнения, когда вы внезапно заговорили о том, что должно было затронуть самые чувствительные струны его сердца.
– Да, верно, у него дело не пеленгуется, – согласился моряк.
Глава 30
На спектакле в честь короля
Дня через три Боб и Энн получили послание, содержавшее приглашение посетить вечернее представление в театре и просьбу одеться понаряднее, дабы сделать честь отведенным им хорошим местам. Днем они пустились в путь. Боб надел новый, с иголочки, костюм, недавно приобретенный с единственной целью – не посрамить Энн, когда они будут появляться на людях вместе. В этом франтовском, сшитом по последним модным картинкам одеянии Боб выглядел именно так, как того требовала тогдашняя мода от галантного кавалера в наиболее знойные дни лета: на нем были панталоны и сапоги самоновейшего фасона и два пестрых жилета с пуговицами – каждая величиной с небольшое круглое зеркальце для бритья; десятки ярдов муслина, многократно обмотанного вокруг шеи, надежно укрывали всю нижнюю часть лица. Несуразные в своей крайности требования, предъявляемые модой к дамским туалетам, которые должны были шиться из кисеи даже в январскую стужу, вполне уравновешивались в те годы требованиями, предъявляемыми мужчинам, которые в августовскую жару обязаны были надевать на себя столько всего, что начинали плавиться как воск. Никто бы не поверил, глядя сейчас на Боба, что черными беззвездными ночами его носило по волнам Атлантики или что тысячи премудростей в обращении с канатами и марлинями были ему известны не хуже, чем народные обороты родного языка.
Да, это уж был праздник так праздник! Энн надела свою знаменитую небесно-голубую накидку, шляпку из итальянской соломки и муслиновое платье с талией под мышками; платье было обшито настоящим хонитонгским кружевом, купленным у женщины, которая прибыла со своим товаром прямо оттуда в Оверкомб и бродила в его окрестностях с полной корзинкой своих рукоделий и подушкой, на которой работала, сидя у дороги.
Джон встретил Энн и Боба возле харчевни при въезде в город; там они оставили свой экипаж и направились дальше пешком. По дороге драгун рассказал им, что в Бедмуте никогда еще не было такого стечения народа, что сюда уже съехался весь двор, и принц Уэльский, и вообще вся знать, и теперь даже все чердаки нарасхват. Сейчас король отправился прогуляться на своей яхте, и они поспеют как раз вовремя, чтобы посмотреть, как он будет сходить на берег.
Послышались звуки флейт и барабанов, и еще через минуту они увидели огненно-рыжую шевелюру сержанта Станнера, маршировавшего с каменным лицом и остановившимся взглядом впереди отряда своих волонтеров. Сержант держал саблю наголо, а на нее с промежутками в два-три дюйма были насажены шелестящие фунтовые банкноты в виде напоминания о щедрой премии, ожидавшей добровольцев. Увидав наших друзей, он приветствовал их сдержанным кивком и проследовал дальше. Затем они поравнялись с тележкой, на которой из веток и цветов было сооружено нечто вроде беседки, почти скрывавшей от глаз тех, кто находился внутри.
– Пришли поглядеть на короля? Да здравствует король, гип-гип ура! – раздался голос из беседки, и, обернувшись, они разглядели сквозь листву сначала нос, а затем и всю физиономию Крипплстроу. В тележке ехала деррименовская челядь.
– А ваш хозяин тоже здесь? – спросил Джон.
– Нет, господин старший трубач. А вот молодой хозяин приедет в девять часов забрать нас домой, на случай если мы напьемся, чтоб не сбились с дороги.
– Вот оно что! А где он сейчас?
– Не все ли вам равно! – нетерпеливо сказала Энн, и трубач послушно двинулся за ней дальше.