– Что это за судно? – спросила Энн.
– Какой-то фрегат. Верно, из тех, что стоят тут на рейде, – беззаботно сказал Боб и, нежно прижав к себе локоть Энн, повернул обратно.
Тем временем мисс Джонсон, сыграв все роли, какие ей было положено, быстро переоделась и тоже покинула театр. Увидев Боба рядом с Энн в креслах, она, разумеется, не могла не предположить, что это устроено нарочно, чтобы подразнить ее, и тщеславное ее сердечко было порядком уязвлено. Мисс Джонсон, хотя дела ее теперь шли в гору, все еще не забыла (и едва ли ей удастся когда-либо это забыть) своего унизительного изгнания из Оверкомба, причем поведение Боба, уступившего настояниям брата, сильнее заставило ее страдать, чем неумолимость Джона. Покидая мельницу, она была твердо уверена в том, что Боб последует за ней и таким образом разрушит замыслы брата. Она долго ждала его, но Боб не появился.
Она прошла по набережной вдоль домов, обращенных фасадами к морю, окидывая внимательным взглядом берег, тротуар и мостовую, искрящуюся в ярком лунном свете мельчайшими кристалликами соли, осевшими на нее от морских брызг. Вдали виднелись темные силуэты прогуливающихся по эспланаде, а за ними – серое море, разделенное надвое лунной дорожкой, убегавшей, суживаясь, к горизонту.
Внезапно совсем близко от нее эту серебристую дорожку пересекли две темные фигуры, и она сразу узнала Энн и Боба. Они шли медленно и, казалось, были так поглощены беседой, что не замечали никого вокруг. Матильда замерла на месте и не шелохнулась, пока они не прошли.
– Ах как я обожаю эту парочку! – пробормотала Матильда, поворачивая обратно и стуча каблуками по тротуару с яростью, совершенно излишней при прогулке.
– И я тоже. Особенно одного из них, – произнес чей-то голос у нее за спиной, и незнакомый мужчина, обогнав ее, заглянул в ее ярко освещенное луной лицо.
– Вы? А кто вы такой? – спросила она.
– Разве вы не помните меня, сударыня? Как-то раз в начале лета мы повстречались с вами на дороге в Оверкомб.
Приглядевшись внимательнее, Матильда узнала Дерримена, одетого на сей раз в штатский костюм. А он продолжил:
– Я вас знаю – вы из здешней труппы. Могу ли я поинтересоваться, почему вы сказали, да еще таким странным тоном, что обожаете эту парочку?
– Странным тоном?
– Ну да. Так, словно вы их ненавидите.
– Не скрою, что у меня есть довольно основательные причины ненавидеть их. И у вас как будто тоже?
– Этот малый, – свирепо сказал Фестус, – явился ко мне однажды вечером объясняться по поводу этой дамы. Не успел я сообразить, что к чему, как он оскорбил меня, и не успел я схватиться с ним и задать ему трепку, как он удрал. А эта женщина надувает меня на каждом шагу. Я хочу их разлучить.
– Так за чем дело стало? У вас есть прекрасная возможность. Вон видите, там гуляет солдат? Он из морской пехоты. Каждый вечер он появляется в нашем театре на балконе. Он ведет дела с отрядом вербовщиков, который только что сошел на берег с фрегата, стоявшего на рейде в Портленде. Эти ребята частенько приезжают сюда вербовать матросов.
– Да, наши лодочники очень их боятся.
– Так ведь стоит только сказать им, что Роберт Лавде моряк, и в тот же вечер его уберут отсюда с глаз долой.
– Сказано – сделано! – заявил Фестус. – Разрешите предложить вам руку, и вперед! Они направились к сходням.
– Хороша сегодня ночка, сержант?
– Да, сударь.
– Вербуешь людишек, как я понимаю?
– Об этом не полагается говорить. Мы не принимаемся за работу раньше половины одиннадцатого.
– Жаль, что ты сейчас еще не при исполнении своих обязанностей. Я бы мог указать тебе превосходную дичь.
– Верно, эту теплую компанию, что собирается в «Старом местечке» на Ков-Роу? Я уже слыхал о них.
– Нет, не то. Поди-ка сюда. – Фестус, с мисс Джонсон под руку, поманил сержанта за собой и быстро зашагал по эспланаде. Когда они дошли до угла, впереди еще была видна неторопливо прогуливающаяся парочка. – Вот кто вам нужен.
– Как, этот щеголь в панталонах и полусапожках? Он смахивает на эсквайра.
– Год назад он был помощником капитана на «Черной чайке», но у его отца есть денежки, и он держит сыночка дома.
– Черт побери, теперь я и сам вижу, что походкой он смахивает на моряка. А как зовут этого красавчика?
– Не говорите ему! – внезапно шепнула Матильда, судорожно вцепившись в руку Фестуса.
Но она опоздала.
– Это Роберт Лавде, сын мельника из Оверкомба, – выпалил Фестус. – И вы найдете не одного такого молодчика в тех краях.
Сержант сказал, что эти сведения ему пригодятся, и они расстались.