– Ах, зачем вы ему сказали! – захныкала Матильда. – Это же не он, это она во всем виновата!
– Ну, будь я проклят! Что говорит эта актерка! Да не вы ли сами, слабодушное создание, хотели этого не меньше меня? Ну-ка признайтесь, разве не подло он поступил с вами?
Матильда, опять почувствовав себя задетой за живое, возразила:
– Мне просто не везло тогда, иначе я бы на него и не посмотрела!
– Ну так и пусть все идет своим чередом.
Глава 31
Ночные посетители
Мисс Гарленд и Боб Лавде не спеша направились к харчевне и велели запрягать двуколку. Ожидая, пока конюх подаст экипаж, они мирно беседовали с хозяином харчевни, который хорошо знал Боба и всю его семью.
– Это ты вырядился, чтобы отвести глаза вербовщикам с «Черного бриллианта»? – спросил хозяин, окидывая туалет Боба восторженным взглядом.
– С «Черного бриллианта»? – повторил Боб, а Энн сразу побледнела.
– Фрегат появился на горизонте, едва стемнело, а часов в девять вечера к пирсу причалила шлюпка с добрым десятком солдат морской пехоты – все в темных плащах.
Боб задумался, потом сказал:
– Значит, сегодня ночью пойдет вербовка, это как пить дать.
– Они вас не узнают, Боб? – встревоженно спросила Энн.
– Да разве им придет в голову, что он моряк! – рассмеялся хозяин харчевни, снова оглядывая Боба с головы до пят. – А все ж таки на вашем месте, мистер Лавде, я бы сейчас тихо-спокойно поехал прямо домой, а завтра и носа не высунул бы с мельницы.
Они тронулись в путь. Когда выехали за околицу, Энн задумчиво посмотрела в сторону Портленда. Его темная масса, подобно гигантскому киту, поднималась из моря, а на фоне ее мерцали огоньки стоявших на рейде судов.
– У вас теперь свое самостоятельное дело, вы компаньон отца. Они не могут вас завербовать, верно? – спросила Энн.
– Ну, если захотят, так могут, любовь моя. Я ведь не раз говорил, что мне следовало бы явиться самому.
– Забыв при этом обо мне?
– Вот это-то и удерживает меня дома. Если только смогу, я вас не покину.
– Одним моряком больше, одним меньше – какое это может иметь значение для целой страны! Но если вам самому этого хочется, тогда уж лучше отправляйтесь и выбросьте нас всех из головы!
Боб положил конец ее тираде, прибегнув для этого к тому нежному способу, которым пользовались влюбленные всех стран во все века. Энн больше не поминала о «Черном бриллианте», но всякий раз, когда они поднимались на холм, оборачивалась взглянуть на огни Портлендского рейда и темный морской простор.
Хоть капитан Боб и заявил, что не желает уходить в море и нипочем не оставит Энн, если только это будет хоть в какой-то мере зависеть от него, однако тут необходимо сделать некоторую оговорку. Конечно, Энн была прелестна и ее любовь могла приковать его к любому месту – это было, несомненно, так, – ну а вот работа на мельнице начинала порядком ему надоедать. Стоя возле громыхающих жерновов, облаченный в свою новую рабочую куртку, которая была не особенно ему к лицу, он теперь не раз с тоской вспоминал свою старую куртку и синюю морскую пучину. Отец сильно бы огорчился, если заметил бы в нем эту перемену, а Бобу очень не хотелось его печалить, и все же он, быть может, пошел бы и на это, однако существовало и другое к тому препятствие: Боб знал, что его брак с Энн – а он надеялся жениться на ней в будущем году, – целиком зависит от его приверженности отцовскому ремеслу. Даже если бы Бобу удалось уломать отца, миссис Лавде никогда не доверила бы судьбу своей дочери человеку, который десять месяцев в году проводит вдали от дома.
С другой стороны, хотя Боб сам (оставляя в стороне его взаимоотношения с Энн) был отнюдь не прочь вновь пуститься в плавание, мысль, чтобы попасть в руки вербовщиков, была ему ненавистна. Быть схваченным, оглушенным, связанным и против воли доставленным на корабль – нет, этого Боб как мужчина стерпеть не мог и готов был противиться этому до последнего вздоха, поэтому по дороге домой не раз останавливал двуколку и прислушивался: не раздаются ли за спиной шаги, – но все было тихо, и он заверил возлюбленную, что этой ночью, во всяком случае, им ничто не грозит. Когда они вернулись домой, мельница еще работала, но старого мельника нигде не было видно: едва заслышав стук колес на дороге, он тут же отправился на боковую, оставив мельницу на попечение Боба до трех часов ночи, после чего на смену должен был явиться старший помощник мельника, а Боб отправлялся спать, – распорядок, заведенный на мельнице с тех пор, как Боб стал помогать отцу.