– Может, да, а может, и нет.
– А ты знаешь, где он спрятался?
– Не знаю, а если б и знал, не сказал бы.
– Да оно и видно.
– Я слышал шаги на дороге, сэр, – сказал сержант.
Оставив четырех солдат наблюдать за домом, вербовщики двинулись по узкой, обнесенной живыми изгородями дороге и дошли до перекрестка. Здесь они остановились, не зная, в какую сторону направиться. Один из солдат поднял повыше фонарь, и они увидели, что впереди на одной из дорог что-то темнеет. При ближайшем рассмотрении это оказалось шляпой… шляпой Боба Лавде.
– Ага, мы напали на след, – воскликнул сержант, устремляясь в этом направлении.
Все поспешили за ним и вскоре услышали впереди звук шагов. Шаги звучали все отчетливее, и вербовщики поняли, что настигают беглеца. Минут через пять беглец остановился, повернулся к преследователям, и при свете фонаря они увидели… испуганное девичье лицо.
– Что вам от меня надо? – воскликнула девушка.
Ответа она не получила. Вербовщики повернули и зашагали обратно, а Энн устало опустилась на пригорок возле дороги. Она сделала все, что могла: сняла шляпу с гвоздя и бросила за перекрестком, чтобы направить вербовщиков по ложному пути и дать Бобу возможность скрыться.
Глава 32
Избавление
Беспокойство не позволило Энн оставаться слишком долго в стороне от происходящих событий. Она возвратилась на мельницу и увидела, что вербовщики стоят во дворе и обсуждают, что им теперь предпринять.
– Нечего тут зря время тратить, – сказал лейтенант. – Нам сегодня ночью надо еще побывать в двух деревнях, а самая ближняя отсюда мили за три. А здесь больше искать некого, и нам сюда незачем возвращаться.
Но когда они уходили, один из солдат, который все поглядывал на Энн и заметил ее волнение, сумел шепнуть ей, проходя мимо:
– Мы вернемся, как только рассветет. Это он так сказал, для отвода глаз. Спрячь-ка своего суженого подальше.
Они ушли тем же путем, каким явились, а немногочисленное семейство собралось вместе: миссис Лавде тоже встала, оделась и спустилась вниз. Состоялся довольно продолжительный, исполненный тревоги домашний совет.
– Кто-то донес на парня, – сказал мельник. – Иначе как бы они могли его разыскать, когда он уже год как с корабля!
Энн передала им слова добросердечного солдата, и, боясь, что Боб прячется где-нибудь в доме и днем вербовщики, вернувшись, обнаружат его, все принялись его звать и шарить по углам.
– В чем он был? – спросил мельник.
– В своем красивом новом костюме, – сказала миссис Лавде. – Боюсь, что теперь он совсем испорчен!
– И он ушел без шляпы, – добавила Энн.
– Ладно, – заключил мельник, – вы обе ступайте-ка к себе и ложитесь спать, а я его покараулю, и как только он появится – а уж, верно, ночью-то придет домой, – предупрежу, что они еще вернутся.
Энн и миссис Лавде поднялись к себе, а мельник пошел на мельницу и для виду занялся делом, но время от времени он оставлял лоток, выглядывал за дверь и обходил вокруг дома, однако нигде не было ни души. Энн тем временем, не раздеваясь, прилегла на постель; окно в ее комнате по-прежнему было открыто, и она чутко прислушивалась, не раздастся ли на дороге звук шагов, и со страхом ждала рассвета, а с ним – возвращения вербовщиков. Раза два за ночь она спускалась вниз, на мельницу, спросить отчима, не вернулся ли Боб, но всякий раз получала отрицательный ответ.
Вот уже начал белеть в темноте полог над ее кроватью и стали тускло поблескивать медные ручки комода – близился рассвет. В серой зыбкой полутьме Энн встала, надела шляпку и решила сама обследовать усадьбу, прежде чем вернутся вербовщики. Она вышла из дому в холодное одиночество занимающейся зари, поднялась на мост и окинула взглядом дорогу, убегавшую вправо и влево. Дорога была так же пустынна, как и ночью, и эта тишина и безлюдье еще сильнее ощущались сейчас, когда затих стук мельничного колеса. Мельник, прождав до трех часов ночи, решил, что сын уже не вернется, остановил мельницу и лег спать. В пыли на мосту видны были следы солдатских сапог, и все они вели от мельницы: значит, вербовщики еще не приходили.
Внезапно Энн услышала какой-то шорох за спиной и, обернувшись, увидела приближавшуюся к ней женщину. Шла она очень быстро, и Энн с изумлением узнала Матильду. Движения ее были судорожны, бледное лицо казалось изможденным, холодный призрачный свет утра делал ее похожей на привидение, а толстый слой пыли на башмаках не оставлял сомнений в том, что она шла пешком от самого Бедмута.
– Были здесь вербовщики? – задыхаясь, спросила Матильда. – Если не были, так сейчас придут!