– Я, пожалуй, мог бы попросить, чтобы вас направили на мой корабль, Лавде, – с расстановкой произнес капитан, – и в этом случае вы туда попадете. Словом, я, пожалуй, попрошу, чтобы вас направили. Так что считайте этот вопрос решенным.
– Очень вам благодарен, – сказал Боб.
– Но вы отдаете себе отчет в том, что «Виктория» – это первоклассный корабль и что на этом корабле в отношении чистоты и порядка предъявляются очень строгие требования, гораздо более строгие, чем на многих других кораблях?
– Да, я это хорошо понимаю.
– Отлично. Надеюсь, что на борту военного корабля вы будете исполнять ваш долг так же добросовестно, как исполняли его на торговом бриге, ибо долг этот может оказаться весьма суровым.
Боб заверил, что исполнение своего долга будет его единственным стремлением, и, получив указание явиться на сторожевое судно, которое доставит его в Портсмут, направился к двери.
– В такую темную ночь вам нелегко будет добраться до Оверкомба, Лавде, – сказал капитан, взглянув в окно. – Я велю подать вам стакан грога, чтоб веселее было шагать по дороге.
С этими словами капитан покинул Боба, тот выпил принесенный ему грог и отправился домой. Если у него еще не совсем отлегло от сердца, то, во всяком случае, он был исполнен патриотического пыла, который нисколько не остыл за дорогу, тем более что, охваченный волнением, он шагал очень быстро и был весь в поту, когда отворил дверь отцовского дома.
На мельнице никто не ложился спать, поджидая Боба, и при его появлении все глаза – порядком сонные, так как время близилось к полночи, – устремились на него.
– Ну вот, я же говорила, что он скоро вернется! – радостно воскликнула Энн, вскакивая со стула. – Они все твердят, что вы были сегодня какой-то странный и молчаливый, Боб. Но ведь это неправда?
– Что с тобой, Боб? – спросил мельник, вглядываясь в физиономию сына, который появился в дверях с торжественным видом, словно священник со святыми дарами.
– Батюшки, да он в морской форме – совсем как в тот день, когда вернулся домой из плавания! – воскликнула миссис Лавде.
Теперь уже все заметили, что Боб намерен им что-то сообщить.
– Я уезжаю, – сказал он, присаживаясь к столу. – Меня берут на военный корабль, и, может быть, даже на «Викторию».
– Уезжаете… – чуть слышно прошептала Энн.
– Не придавайте этому значения, дорогая, – сказал Боб, почтительно касаясь ее руки. – И ты, отец, прошу, не принимай этого близко к сердцу. Когда здесь были вербовщики, надо было показать им, что я свободный человек, а теперь я хочу показать всем, что сумею выполнить свой долг.
На это никто из присутствующих ничего не ответил. Энн и мельник опустили глаза. Энн с трудом сдерживала слезы.
– Ну, прошу вас всех, не грустите, – продолжил Боб, – и не жалейте о том, что так получилось. И ты, отец, прошу, не гневайся на меня за то, что покидаю тебя и мельницу. Это мой долг. Вот уже три года, как мы и вся страна живем под страхом вторжения неприятеля; торговля затруднена, бедняки голодают, многие богатые люди становятся бедняками. Должно наступить избавление, и оно придет с моря. Я виделся с капитаном Гарди, и он берет меня на свой корабль.
– Капитан Гарди?
– Да. Я был у него в Постхеме: он остановился там у своих сестер, – прошелся пешком туда и обратно, и очень рад, что пошел. Я, можно сказать, и не надеялся, что он станет разговаривать со мной, однако он меня принял. И, между прочим, он помнит тебя, отец.
Тут Боб принялся рассказывать все по порядку и очень красочно описал свою беседу с капитаном; все слушали его, затаив дыхание.
– Что ж, если так надо, значит, так тому и быть, – с глубоким вздохом сказал мельник. – Только нелегко мне это: два сына у меня, а нет того, чтобы хоть один остался со мной чтобы помочь на старости лет, не кому.
– Не расстраивайся и не терзай себя понапрасну, – сказала миссис Лавде, стараясь его утешить. – Твои сыновья лишь орудие в руках Провидения, которое избрало их, чтобы покарать корсиканского людоеда и выполнить долг перед отчизной в эту тяжелую годину.
– Именно так, как вы изволили сказать, миссис Лавде, – заметил Боб.
– И он скоро вернется домой, – заверила дочь миссис Лавде. – И расскажет нам все, что ему довелось повидать, и как он помогал смести с лица земли эту чуму – Бонапарта, и как покрыл себя славой.