Но прежде чем он успел что-либо сказать, дверь отворилась, и отблески огня заиграли на военном мундире того самого лица, о коем только что шла речь. Узнав вошедшего, Фестус кивнул ему, быстро распрощался с миссис Лавде и ретировался весьма поспешно.
– Так значит, Боб сам сказал вам, уезжая, что хочет порвать с Энн? – спросила миссис Лавде трубача. – Жаль, что я не знала этого раньше.
Этот упрек, по-видимому, очень расстроил Джона. Пробормотав, что не смеет этого отрицать, он тоже поторопился покинуть мельницу и устремился вслед за Деррименом, фигура которого маячила впереди, уже на мосту.
– Дерримен! – крикнул Джон.
Фестус вздрогнул и обернулся, кротко спросив:
– Что скажете, господин трубач?
– Когда вы перестанете совать нос в чужие дела, подслушивать за спиной и разводить сплетни? – резко спросил Джон. – Должно быть, мне придется снова оттрепать вас за уши, как в тот раз, поскольку никаким другим способом вас, как видно, от этого не отучишь.
– Придется вам? Как можете вы так бессовестно врать? Вы же прекрасно знаете, что не вы оттрепали меня за уши, а кое-кто другой.
– Ну уж нет! Именно я трепал вас за уши и даже легонько поколотил.
– Поклянитесь, что это были вы! Ей-богу, это был другой.
– Дело происходило в харчевне, почти в полной темноте, – сказал Джон и присовокупил весьма веские доказательства, подробно и точно описав некоторые затрещины.
– О, в таком случае я от всей души прошу у вас прощения за то, что усомнился в правдивости ваших слов! – с любезной улыбкой воскликнул Фестус и, шагнув к Джону, протянул руку. – Поверьте, если бы я знал, что это были вы, никогда бы не посмел оскорбить вас, утверждая, будто это не вы.
– Так вот, значит, почему вы не вызвали меня на дуэль?
– Вот-вот, именно! Если бы я только знал! Разве мог бы я не вызвать вас на дуэль, зная, как это оскорбительно для вашего высокого чувства чести. А теперь, вы видите сами, я уже, к несчастью, не могу исправить свою ошибку. Столько времени утекло с тех пор, что мой жар остыл. Как бы ни хотелось мне доставить вам удовольствие, господин трубач, я просто не в состоянии этого сделать, ибо я не из тех, кто может хладнокровно убивать себе подобных, как скот на бойне, – нет-нет, это не по мне. Да ведь и вы тоже, сдается мне, на это не способны. Так что волей-неволей придется нам махнуть рукой на это дело, верно?
– Придется, по-видимому, – мрачно усмехнулся Джон. – За кого же в таком случае приняли вы меня в ту ночь, когда я так знатно вас поколотил?
– Нет-нет, не допытывайтесь! – воскликнул Фестус. – Этого я вам открыть не могу. Я опозорю сам себя, если расскажу, какую шутку сыграло со мной это проклятое вино и как ужасно затуманило мой рассудок. Давайте, как говорится, предадим это забвению.
– Как вам будет угодно, – презрительно усмехнулся трубач. – Но если когда-нибудь вам вдруг покажется, что вы все-таки знали, кто вас поколотил, я всегда к вашим услугам. – И с этими словами он ушел.
Когда же он совсем скрылся из глаз, Фестус, сжав кулак, яростно погрозил звезде, случайно вспыхнувшей на горизонте в той стороне, где исчез трубач.
– А теперь отмщение, отмщение! Поединок? Да я навеки покрою себя позором, если скрещу шпагу с этим простолюдином! Для человека благородного происхождения такой способ мести унизителен. Матильда – вот кто будет моим орудием!
И Фестус зашагал дальше, прямо к усадьбе своего дядюшки, где его первым встретил Крипплстроу, выглянув из сторожки привратника под аркадами. Фестус с такой силой толкнул калитку, что повалил ограду.
– Спаси господи! Мистер Фестус! – сказал Крипплстроу. – Я как увидел вас, так сразу подумал: ну конечно, мистер Фестус изволит столь ужасно гневаться, потому что неприятель, видно, так и не пожалует к нам в этом году.
– Крипплстроу! Я был ранен в самое сердце, – ответил Фестус, мрачно сдвинув брови.
– И ваш обидчик еще жив, и вы хотите, чтобы я тотчас оседлал вам коня и приготовил пистолет? Сейчас, мистер Фестус…
– Нет, Крипплстроу, мне нужен не пистолет, а мой самый лучший новый костюм, мои золотые брелоки, моя трость с серебряным набалдашником и мои пряжки, за которые я отвалил столько золотых монет, сколько ему и во сне не снилось! Видишь ли, я должен поделиться своими планами с кем-нибудь, а так как поблизости нет никого, кроме тебя, дурака, так я поделюсь с тобой. Он любит ее без памяти. Он беден. Она в высшей степени благовоспитанная молодая особа, но небогатая. Я несравненно богаче ее. Я приволокнусь за прелестной актрисочкой и уведу ее у него из-под носа.