Глава 38
Щекотливое положение
– Я готова, – сказала Энн, как только Джон появился, но ее слова, казалось, смутили трубача, он замялся и проговорил как-то неуверенно:
– А может… может быть, лучше подождать, пока немного спадет жара?
Энн возразила с едва заметной ноткой удивления в голосе:
– Но ведь погода может испортиться. Или вы вообще хотите отказаться от прогулки?
– О нет! Просто мне так подумалось. Давайте пойдем не откладывая.
И они спустились в долину. Джон шел справа от Энн, стараясь держаться на расстоянии не меньше ярда. Так они миновали два луга и вышли на третий, где резвились какие-то мальчишки.
– Гляньте, почему это он не гуляет с ней в обнимку, как настоящий мужчина? – крикнул один из мальчишек, самый рослый и самый нахальный с виду.
– Почему это он не гуляет с ней в обнимку, как настоящий мужчина? – завопили хором остальные сорванцы.
Драгун повернулся к мальчишкам, те бросились врассыпную, но ему все же удалось стегнуть двух-трех хлыстом. Стараясь восстановить дыхание, он вернулся к Энн сказал и краснея вместо нее.
– Мне очень совестно, что они посмели так оскорбить вас.
– Эти бедняги вовсе не хотели меня обидеть, – возразила она.
Несчастный Джон онемел, не веря своим ушам. Скрытый в этих словах нежный намек, который всего день назад сделал бы его пламенно красноречивым, сейчас лишь разбередил его рану.
Они подошли к речке. У брода на дно были уложены большие камни, и Джон перешел первым, ни разу не обернувшись назад, к Энн, которая, чуть приподняв юбку, шла за ним следом. Когда они уже выбрались на другой берег, к речушке спустилась деревенская девушка с пастухом, Энн увидела, как парень взял девушку за обе руки и, пятясь, помог перейти брод по камням. Она шла за ним, и оба весело смеялись.
– Почему вы остановились, мисс Гарленд? – спросил Джон.
– Да вот загляделась на эту парочку – они кажутся такими счастливыми, – задумчиво проговорила Энн и пошла за ним следом, не подозревая, что приняла за гудение шмеля тяжкий вздох, который не сумел подавить Джон.
Добравшись до холма, они увидели, что там работа идет вовсю: сорок землекопов взрыхляли темную почву, стараясь добраться до мелового пласта. Теперь, когда подошли совсем близко, Джон и Энн уже не могли охватить взглядом всю белую фигуру всадника, которая начинала обозначаться в результате этих усилий. И, прогулявшись от конской головы до копыт и обратно – до левой руки короля, державшей повод, и затем мимо его переносицы до широкополой шляпы, – Энн заявила, что видела достаточно, и свернула с мелового горельефа на зеленую травку. Все это время трубач в меланхолической позе стоял возле колесика правой шпоры его величества.
– У меня на башмаки налип мел, – сказала Энн, когда они стали спускаться с холма, и, приподняв подол платья, посмотрела на свои ножки. – Как бы мне от него избавиться?
– Вытрите их вон там о траву, – сказал Джон, указывая туда, где трава разрослась особенно буйно, – мел отвалится. – И с этими словами он твердым шагом зашагал дальше.
Энн вытирала свои маленькие башмачки о траву и с одного бока, и с другого, и носок, и пятку, но упрямый мел не желал отставать. Запыхавшись от этих усилий, она, в конце концов, отказалась от бесплодных попыток и догнала Джона.
– Надеюсь, теперь все в порядке? – спросил он, оглядываясь на нее через плечо.
– Вовсе нет! – сказала Энн. – Очень неудобно стоять на одной ноге и вытирать другую, если не на что опереться. Я боялась упасть поэтому оставила как есть.
«Великий боже, какой представляется случай!» – подумал бедный малый, понимая, что она ждет, чтобы он предложил ей свою помощь, однако уста его так и не разомкнулись, и Энн, надув губки, пошла дальше.
– У вас такой вид, словно вы ужасно куда-то спешите. Куда вы так торопитесь? Вы столько говорили мне приятных вещей о том… о том, как я вам дорога и всякое такое, а теперь мчитесь куда-то, словно за вами гонятся!
Выдержать это было уже выше его сил.
– Клянусь жизнью, моя лю… – начал было Джон, но едва лишь в волнении прижал руку к груди, собираясь клятвенно заверить Энн в своих чувствах, как письмо Боба предостерегающе зашелестело в нагрудном кармане, и этот звук мгновенно сковал его уста. Вздохнув, он снова погрузился в унылую немоту.