Из-за угла дома появился мельник.
– Вы слышали, мисс Энн, слышали вы, барышня, что приезжает король? – спросил он.
Энн ответила, что услышала об этом секунду назад, а Джон, не слишком, по-видимому, обрадованный появлением отца в такой момент, повторил все, что ему было известно по этому поводу.
– Значит, ты со своим полком отправишься, верно, его встречать? – спросил старик.
Джон ответил, что эта обязанность возложена на Немецкий легион, и, стоя между отцом и Энн, неуверенно добавил, что он мог бы, пожалуй, получить отпуск на эту ночь, если, быть может, у кого-нибудь появится желание подняться на перевал Риджуэй, где должен проезжать королевский кортеж.
Энн, зная уже, какие надежды лелеет в своем сердце храбрый драгун, и не желая его поощрять, сказала:
– Я не собираюсь никуда подниматься.
Старик мельник явно был разочарован, так же как и его сын.
– Но, может быть, захочет ваша матушка!
– Может быть. Я иду домой и могу спросить ее, если вам угодно, – сказала Энн.
Войдя в дом, она намеренно холодным тоном сообщила матери о сделанном им предложении. Миссис Гарленд, хотя и приняла уже решение повременить пока с ответом на матримониальные домогательства мельника, была вместе с тем очень рада принять участие в такой увеселительной прогулке и тотчас, не обращая внимания на Энн, вышла в сад, чтобы узнать все поподробнее, а вернувшись, сказала:
– Энн, я уже много лет не видела ни короля, ни королевский выезд и непременно пойду туда.
– Ах, вам-то что ж не пойти, маменька, – снисходительно, словно старшая, сказала Энн.
– Так значит, ты не пойдешь с нами? – растерянно спросила миссис Гарленд, не ожидавшая такого оборота.
– Мне есть над чем поразмыслить, вместо того чтобы из пустого любопытства тащиться куда-то ночью, – многозначительно сказала Энн, добродетельно поджав губы.
Миссис Гарленд была огорчена, но не отказалась от затеи. Когда подошла ночь, весть о том, что король будет проезжать мимо, уже разлетелась по всей округе, и многие жители деревни отправились поглядеть на процессию. Ушла и миссис Гарленд в сопровождении сына и отца Лавде, а Энн, оставшись одна, заперла на всякий случай дверь на засов, села и снова принялась размышлять над тем, какая огромная ответственность в вопросе выбора мужа легла на ее плечи теперь, когда выяснилось, что советам единственной своей наставницы она не может более доверять.
Тут раздался стук в дверь.
Первым побуждением Энн было замереть и не шевелиться, чтобы постучавший подумал, будто в доме никого нет, однако убедить в том незваного гостя оказалось не так-то легко. Он уже заметил свет в щели над ставней и, не получив ответа на свой стук, направился к дверям мельницы, которая, как это случалось иногда при большой загрузке, продолжала работать всю ночь. Оттуда помощник мельника снова проводил его до дверей жилища миссис Гарленд.
– Дочка-то обязательно должна быть дома, сударь, – сказал он. – Я обойду кругом, посмотрю, нет ли ее там, мистер Дерримен.
– Я хочу прогуляться с ней, поглядеть на короля, – сказал Фестус.
Энн вздрогнула, услыхав его голос. Судьба посылала ей превосходный случай распорядиться своей рукой и сердцем, как она теперь вознамерилась, однако столь противен был нашей героине Фестус, что она мгновенно забыла и это решение, и твердое намерение не ронять своего достоинства дружбой с Лавде. Проворно надев шляпку, она задула свечу, проскользнула черным ходом и поспешила вдогонку за матерью и ее спутниками. Она нагнала их у подножия холма.
– Как, ты все же передумала? – воскликнула вдова. – Что случилось, почему ты прибежала?
– В конце концов, я подумала, почему бы и мне не пойти, – сказала Энн.
– Ну и правильно, – искренне обрадовался мельник. – Куда лучше, чем сидеть дома одной.
Джон не сказал ни слова, но Энн, даже не видя его в темноте, почувствовала, как он рад, что она изменила своему намерению. Когда они добрались до перевала и вышли на большую дорогу, там уже собралось много народу из их деревни, и все расположились на травке между дорогой и живой изгородью. Было тихо и сухо, в небе ни облачка, и все наслаждались этой ночной прогулкой. Кое-где вдоль дороги стояли повозки, хотя почти все обладатели четырех или хотя бы двух колес укатили в город, чтобы встречать короля там. Отсюда, с вершины холма, хорошо был виден раскинувшийся внизу, освещенный ярче обычного морской курорт: верноподданные горожане зажгли в эту ночь все лампы, фонари и свечи, какие только имелись в городе, дабы достойно приветствовать королевский кортеж, если он прибудет до наступления рассвета.