– Рад приветствовать тебя под кровлей отчего дома, отец, – сказал Боб. – Ужин уже готов.
– Господи помилуй… Как, капитан Боб уже здесь? – воскликнула миссис Гарленд.
– А мы встречали тебя снаружи у ограды, – сказал мельник, следом за которым вошли представители семейств Крипплстроу, Митчел, Комфорт, Бич и Снуке вместе с кое-какой мелюзгой из потомства Фенсибла Тремлета. Шествие замыкал Дэвид, и, наконец, как бы добавляя последний штрих к уже законченной композиции, появилась прелестная Энн.
– Я ехал в экипаже, поэтому пришлось воспользоваться дорогой, а не тропинкой, – сказал Боб.
– А мы прошли лугом: думали, ты придешь пешком, – сказал его отец.
– Я бы приехал еще утром, да не мог раздобыть для своих пожитков ничего, кроме тачки, – все отправились на смотр. Тогда и я пошел туда: думал, встречу тебя там, – а потом пришлось вернуться на пристань за багажом.
Засим последовали приветствия: капитана Боба хватали за руки, трясли их и тянули к себе так, словно силились выдвинуть тяжелый ящик; хлопали по спине, словно он подавился, и разглядывали, отодвинув от себя подальше, словно на нем что-то было напечатано таким крупным шрифтом, что никак не читалось с близкого расстояния. На все эти испытания Боб отвечал широкой улыбкой, небрежно разбрасывая ее по сторонам, чтобы никто не остался обделенным.
– Подай ему стул, – сказал мельник Дэвиду, которого он встретил в поле и имел возможность убедиться, что долгое отсутствие ничуть ему не повредило, если не считать легкой нетвердости в походке.
– Пустяки, я не устал… Я здесь давно, – сказал Боб. – И притом я…
Но тут ему сзади подставили стул, а так как удачное попадание края означенного предмета под коленки чаще всего приводит к тому, что человек плюхается на стул без дальнейших рассуждений, Боб тоже замолчал и сел, а все остальные придвинулись к нему поближе, чтобы удобнее было его разглядывать, замкнув дружеский круг.
Мельник то и дело восклицал:
– Дэвид, достань девять самых лучших бокалов из углового буфета!
– Дэвид, штопор!
– Дэвид, как будешь наливать в кружки пиво, не забудь вытереть их изнутри полой моего халата – там небось на палец пыли наросло!
– Дэвид, опусти-ка пониже чайник, а то огонь не достает до дна, и зажги еще три самых толстых свечи!
– Если ты не можешь вытащить пробку из этого кувшина, Дэвид, пробуравь дырку в бочке с голландским, в той, что под хворостом в дровяном сарае. Ты слышишь, нет? Дэн Браун притащил ее туда вчера в благодарность за поросенка, которого я для него откормил.
Когда все опрокинули по кружке и некоторый избыток соседей без особой охоты разошелся по домам, оставшиеся обратились мыслями к ужину, о котором уже начал хлопотать Дэвид.
– Зачем ты снимаешь со стола скатерть, Дэвид? – спросил мельник.
– Да мистер Боб, верно, спутал: застелил простыню заместо скатерти – ну я и подумал, что, может, вам не понравится, сударь, поскольку тут у нас дамы.
– Черт, я взял первое, что подвернулось под руку, – сказал Боб. – Мне показалось, что это скатерть.
– Велика важность… Не снимать же все тарелки, когда он их уже поставил. Пусть так останется, – сказал мельник. – А где же вдова Гарленд и барышня Энн?
– Они только сейчас были здесь, – сказал Дэвид. – Верно, ускользнули потихоньку, потому как больно стеснительные.
Мельник тотчас отправился за дамами пригласить их отужинать с ним, а Дэвид воспользовался его отсутствием, чтобы сообщить Бобу по секрету, как он доволен своей службой у его отца.
– Да-да, капитан Боб, – я ведь так должен вас называть, правильно? Тридцать восемь лет работаю я у вашего папеньки, и всегда-тο мы с ним ладим. Он мне все ключи доверяет, одалживает иной раз свою жилетку и весь дом оставляет на меня. И вдова Гарленд, что живет на другой половине, тоже уж так хорошо ко мне относится – прямо как к родному сыну!
– Ну, чтобы иметь такого сына, ей пришлось бы чуть не ребенком выйти замуж.
– Да-да, это верно, я буду постарше ее. Это я просто так – к слову.
Миссис Гарленд к ужину не явилась, и трапеза проходила без нее. Боб совсем по-хозяйски потчевал отца своей стряпней, словно тот был безвестным странником, случайно забредшим в дом. Мельнику не терпелось узнать планы сына на будущее, но он не хотел мешать ему насыщаться, и пока приехавший из заморских стран сын уничтожал английские яства, отец время от времени поднимал глаза от тарелки и поглядывал на него с таким одобрением, словно перед ним была новейшей системы мельница, работавшая на полный ход.