Глава 16
Все готовятся к приему прекрасной незнакомки
Приготовления к приезду Матильды и к событию, которое должно было за ним воспоследовать, поглотили всех обитателей мельницы. Поскольку мельник и его слуга обладали весьма смутными познаниями по части домоводства, а Боб вместе со своим братом-трубачом целыми днями пропадал где-то, выполняя различные поручения и, в частности, стараясь приобрести краску и лак для двуколки, которую он решил собственноручно расписать, ибо она должна была доставить домой Матильду, общее наблюдение за предсвадебной уборкой любезно приняла на себя миссис Гарленд.
По указанию вдовы добрую, старую, хорошо въевшуюся и до блеска отполированную множеством беспокойных затылков грязь отмыли и отскоблили от спинки старинного дивана; коричневый ореол вокруг гвоздя, на который мельник вешал свою шляпу – след, оставленный ее мокрыми полями, не раз подвергавшимися воздействию непогоды, – тщательно забелили; рыжеватые пятна на стенах в коридоре, служившие напоминанием о чьих-то спинах и плечах, беспощадно истребили, невзирая на некоторую родовую и историческую ценность, которую они могли собой представлять; циферблат часов, словно липким пластырем покрытый толстым слоем ярь-медянки, оттирался и отчищался до тех пор, пока цифры снова не проступили наружу, а густая паутина, сквозь которую с трудом прокладывал себе путь маятник и которая наподобие гамака свисала со стенок деревянного футляра, была выметена оттуда единым махом.
Миссис Гарленд приняла также участие в набеге, произведенном на изъеденный жучком буфет, внутри которого десятилетиями скапливались запахи, будя в любом чувствительном носу воспоминания о различных превосходных вещах, некогда здесь хранившихся. Мытье полов в комнатах второго этажа производилось с таким обилием воды, что давно прижившиеся здесь мокрицы, жуки-могильщики и мучные черви все затонули, а потоки мыльной воды, бойко сочившиеся из потолочных щелей в нижние комнаты, где ныне обитал мельник, пробуждали фантастические представления о сталактитовых пещерах.
Было сдвинуто с места все, что никогда не сдвигалось с места, даже дубовый сундук, хранивший в своих недрах весь гардероб мельника и являвший собой чудовищную тяжесть со всеми его замками, петлями, гвоздями, скобами, грязью, пылью и твердым напластованием старых курток, жилетов и штанов, ни разу не потревоженных в своем покое после смерти жены мельника и превращенных местами в порошок трудолюбивой молью, плоские скелетики которой в неисчислимом множестве валялись везде и повсюду.
– Открывать его и закрывать – ей-богу, всю поясницу разломит! – сказал в свое оправдание мельник, когда, повинуясь приказу миссис Гарленд, готовился сдвинуть с места сундук, ухватившись за него с одного конца, в то время как его помощник и Дэвид ухватились с другого. – Ну, все разом! Скажите, когда начнете двигать. Взялись!
Крышки кастрюль и шумовки были доведены до такого блеска, что при взгляде на любую из них каждый видел не предмет кухонной утвари, а свою собственную физиономию в чудовищно перекошенном виде. Сломанную стрелку часов починили, чайники полудили, вьющиеся растения подвязали и к грелке приделали новую ручку. Большой кухонный фонарь был подвергнут основательной чистке изнутри. Операция эта позволила извлечь все, что беспрепятственно скапливалось в нем на протяжении трех лет: огарки, обрывки фитилей, обгорелые спички, копоть и одиннадцать с половиной унций доброго свечного сала – незаменимого материала для смазки сапог и тележных колес.
Все в один голос утверждали, что за последние двадцать лет жилище мельника ни разу не подвергалось такой основательной чистке. Мельник и Дэвид взирали на это с благоговейным ужасом, умеряемым благодарностью, и молчаливо признавались друг другу, что размеры происходящего превосходят все их ожидания. Миссис Гарленд снисходительно и бесстрастно осуществляла общее руководство. Не годится, заявила она, чтобы будущая сноха увидела этот дом в его первобытном состоянии. Она может невзлюбить его, а заодно, пожалуй, и Боба.
– Так почему бы вам не перебраться сюда – вот тогда вы могли бы всегда следить за порядком? – спросил ее мельник, когда она хлопотала с уборкой.
На это вдова отвечала, что уже думала над его предложением и, быть может, со временем и примет его. Мельник еще раньше успел поделиться с ней своими планами: он решил, как только миссис Гарленд согласится перебраться к нему, отдать ее половину дома Бобу с женой; таким образом, ей не приходилось бояться, что Матильда ее стеснит.