– В котором же часу все это произошло?
– Около часу ночи.
– Как же ты помог ей уехать?
– У меня было освобождение, и я отнес ее сундучок на почтовую станцию. Она должна была уехать на рассвете.
– Но у нее не было денег.
– Были. Я позаботился об этом. – Джон мог бы прибавить, что, движимый состраданием, отдал ей все деньги, какие у него имелись, и остался с восемнадцатью пенсами в кармане, но не упомянул об этом. – Теперь уже все позади, Боб. Садись, потолкуем лучше, как прежде бывало.
– Ах, Джон, тебе легко так говорить, – сказал расстроенный моряк. – Суди как хочешь, а по-моему, ты поступил жестоко. В конце концов, для меня она была достаточно хороша. Зачем я только все это узнал! Зачем тебе понадобилось вмешиваться, Джон? Ты не имел права, не спросясь меня, так резко менять курс моих личных дел. Почему ты попросту не рассказал мне все, что знал, а я бы уж действовал по собственному усмотрению? Ты выгнал ее из дома, это ужасно! Ах, если бы только она пришла ко мне! Почему она не пришла ко мне?
– Она понимала, что следует поступить как раз наоборот.
– Все равно я разыщу ее, – сказал Боб твердо.
– Поступай как знаешь, – сказал Джон, – но я от души советую тебе оставить все, как есть.
– Нет, не оставлю! – запальчиво возразил Боб. – Ты сделал меня несчастным, и совершенно зря. Говорю тебе, она была достаточно хороша для меня, и пока я ничего не знал, какое это могло иметь значение? Я еще не встречал женщины, с которой мне было бы так легко и приятно, и она тоже любила веселые песни, как и я. Нет, я разыщу ее!
– Ох, Боб, я никак этого не ожидал! – сказал Джон.
– Это потому, что ты плохо знаешь судно, которым взялся управлять. Могу я попросить тебя об одолжении? Могу? Не говори о ней дурно никому у нас в доме.
– Само собой разумеется, не скажу. Я потому и старался, чтобы она уехала незаметно. Никто не должен говорить о ней дурно, чтобы избежать всяких сплетен.
– Тем лучше. Но я отправлюсь за ней и женюсь на этой девушке.
– Ты об этом пожалеешь.
– А это мы посмотрим, – твердо заявил Боб и решительно зашагал к мельнице.
У Джона не хватило духу пойти следом: едва ли имело смысл пытаться его урезонить, – и, словно каменный истукан, он остался недвижим на холме.
А Боб лишь на минуту забежал домой, чтобы собрать себе кое-что в дорогу и сказать отцу, что он снова отправляется на поиски Матильды. Через десять минут с узелком в руке Боб вышел из дома, и Джон видел, как он направился прямиком через поле к большому тракту.
«Вот и все, чего я добился!» – сказал себе Джон и, задумчиво поправив ворот, который вдруг сдавил ему шею, стал спускаться с холма.
Глава 20
Как они нашли способ уменьшить размеры бедствия
Тем временем Энн Гарленд возвратилась домой и молча села в углу, утомленная беспорядочными поисками Матильды. Пока ее мать перебирала вслух всевозможные причины исчезновения мисс Джонсон, какие только в состоянии был измыслить человеческий разум, Энн отвечала ей односложно, но не потому, что вопрос этот совершенно ее не интересовал, а потому, что ее мысли были слишком заняты другим. Затем в дверь заглянул Лавде-старший, и миссис Гарленд тотчас исчезла, после чего вдова и мельник довольно долго просидели, затворившись вдвоем. Энн вышла в сад и устроилась под раскидистым деревом, чья ветвистая крона с детских лет не раз служила ей приютом. Она то и дело поглядывала на дом, но не на то его крыло, которое занимали они с матерью, а на жилище мельника, ибо каждую минуту невольно ждала, что оттуда появится кто-то и с искаженным от горя лицом возвестит страшную причину таинственного исчезновения.