– Ах, пустое! – поспешно возразила Энн. – В конце концов, это очень несовершенный инструмент, и вы можете убрать его, как, кажется, и намеревались.
Боб сказал, что уберет арфу, но тут же об этом позабыл, а ночью поднялся сильный ветер, и струны так печально стонали и плакали, что Энн, окно которой находилось так близко от запруды, не могла уснуть, ибо звуки эти пробуждали теперь в ее душе совсем иные мысли. Образ Джона Лавде стоял у нее перед глазами: она чувствовала, что несправедливо обидела его, и все же никак не хотела признаться себе в том, что обошлась с ним жестоко.
На другой день эолова арфа исчезла. Боб, чувствуя, что его ореол изобретателя несколько померк в глазах Энн, тотчас, чтобы исправить дело, принялся расписывать беседку, в которой девушка любила посидеть, поспешив заверить ее, что на сей раз идея принадлежит только ему.
– Да, конечно, это давно надо было сделать, – сказала Энн равнодушно.
– А знаете, покрасить ее не так-то просто.
– Ну да, вам же трудно дотянуться до самого верха: немного не хватает роста, да, капитан Лавде?
– Вы никогда прежде этого не говорили.
– О, я вовсе не хотела сказать, что вы малы ростом! Давайте я подержу ведерко, чтобы вам не нужно было спускаться с лестницы.
– Будьте так добры! Если вам не трудно…
Она подняла повыше ведерко с краской, и, пока он водил кистью вверх-вниз, наблюдала.
– Как бы мне не забрызгать ваши пальчики, – сказал Боб, окуная кисть в краску.
– Пустяки! Вы очень хорошо красите.
– Очень рад, что вам нравится.
– Но, вероятно, чтобы выкрасить беседку, не требуется особенно большого искусства – это же не картина!
Боб уловил ироническую нотку в ее голосе, словно Энн хотела подчеркнуть, что она дочь художника и получила лучшее образование, чем он, и, почувствовав себя уязвленным, повторил:
– Прежде вы никогда так со мной не говорили.
– Может, я была слишком молода, и мне не доставляло удовольствия причинять людям боль, – вызывающе ответила Энн.
– А сейчас что, доставляет?
Энн кивнула, не поднимая глаз от ведерка с зеленой краской:
– Несомненно, но лишь тем, кто причинил боль мне.
– Я прошу вас простить мне это.
– Я не сказала, что имею в виду вас… хотя действительно это так.
Боб все смотрел и смотрел, словно зачарованный, на ее профиль, потом наконец опустил кисть и воскликнул:
– Это потому, что я, как последний дурак, забыл о вас! – воскликнул он. – Но ведь мне так долго не виделись – подумать только, сколько лет! О, милая Энн! – спускаясь вниз, он попытался взять ее руку. – Как близки были мы друг другу когда-то в детстве! Вы были для меня королевой тогда… да и теперь вы для меня королева и останетесь королевой на всю жизнь!
Возможно, Энн и была несколько взволнована зрелищем беглого вассала у своих ног, но если Боб воображал, что все обернется для него так просто: она позволит коснуться ее руки – то сильно ошибался.
– Вот это мило! – рассмеялась Энн. – А ведь прошло всего полтора месяца с тех пор, как мисс Джонсон покинула вас.
– Черт побери, не поминайте об этом! – взмолился Боб. – Клянусь, я никогда не любил… никогда не любил ее по-настоящему… Если мне и казалось, что люблю, то очень недолго. Это случилось как-то вдруг, сразу… знаете, как это бывает. А вас… вас я всегда любил, всю жизнь… хотя и с некоторыми промежутками… почтительно любил и боготворил. Вот ей-богу!
Энн не замедлила с ответом:
– Я тоже время от времени и с некоторыми промежутками готова верить вам, капитан Роберт. Не понимаю только, для чего вы делаете эти торжественные признания.
– Позвольте мне вам это объяснить, бесценная мисс Гарленд. Я хочу, чтобы вы пожелали возобновить данное вами когда-то, много лет назад, обещание думать обо мне.
– Я не повторю ни единого слова из того, что когда-то обещала.
– Ладно-ладно, я не стану принуждать вас к этому сейчас. Прошу только об одном: не думайте обо мне так плохо – я этого не заслужил. А я приложу все силы к тому, чтобы завоевать снова ваше драгоценное расположение.
Энн молча повернулась и скрылась в доме, куда минут через пятнадцать за ней последовал Боб и, постучав в ее дверь, попросил разрешения войти. Энн сказала, что занята, после чего он ушел, чтобы очень скоро возвратиться обратно и получить тот же ответ.