- Отходи, старшина, тебя засыплет! - крикнула Нисса.
- Дай меч, я ему помогу! – простонал кортольский князь. Кому они здесь нужны, не мешали бы лучше! Выше класть камни, еще выше, плотнее, чтобы ни одного языка огня не пропустить наружу! Камни катились по склону и вставали над тропой, окружая пламя плотным кольцом. Вот уже кольцо превратилось в колодец, круглые стены поднялись вровень с головой Дариона, искры с гулом рванулись в небо, словно из печной трубы. Нет, не уйдешь! Закрыть его сверху! Камни обрушились на колодец, собираясь в круглый свод. Вспышки пламени засверкали внутри, пытаясь пробиться наружу. Ещё плотнее, лишить его воздуха, раздавить в каменных объятиях, вбить в землю! Это была не знакомая сила повелителя вещей и даже не мыследеяние, Дарион не знал, почему камни слушаются его, и не хотел этого знать. Бесчувственный, окаменевший, он стоял перед созданным им самим колодцем, а в сознании билась только одна мысль – задушить, раздавить, уничтожить того, кто убил его любовь! И пусть рошанский умник готовит свои тетрадки – старшина сам придет с повинной, но не оставит эту мразь коптить небо! Но сначала он должен узнать, где погибла Нарика, он должен хотя бы проститься!
- Говори, куда ты дел девушку из повозки? – проговорил Дарион, едва ворочая непослушным языком.
- Отвечай, убийца, если не только с женщинами воевать можешь! – подхватил князь Аланд. Опираясь на руку Ниссы, кортолец выбрался на тропу и встал рядом с Дарионом. Помощник нашелся, на ногах не стоит! Из-под крышки колодца с шипением выползла слабая струйка огня, но яростный голос хрипел так же злобно, как прежде.
- Как ты говоришь с князем Нагорного Рошаеля? Кто ты такой?
- Я старшина-от-ворот и Князь-под-горой! – прохрипел Дарион. - Отвечай, где Нарика?
- Да здесь я! - зазвенел знакомый голос. – Дарион, ты слышишь? Я здесь! Князь Аридон, успокойся, твоя огненная милость! Кто тут сражается? И что это за печка стоит?
Нарика! Откуда она взялась, как оказалась в этой черной дыре? А он, Князь-под-горой, стоял, не в силах сказать ни слова, окаменев с головы до ног, будто снова очнулся от двухсотлетнего сна! И как тогда, Нарика подбежала к нему, плача и говоря что-то несвязное, и снова она была грязной и измученной, но самой красивой девушкой в Нагорном Рошаеле!
- Дарион, очнись, послушай меня! Я все время была здесь! Огненный боец бил меня отравленной плеткой, а князь Аридон вылечил меня! Я только сейчас пришла в себя!
- Кто такой князь Аридон? – голос не слушался, но Дарион старательно произносил каждое слово. Скорее прийти в себя, скорее ожить! Он попытался поднять руку с ножом, но она не сгибалась.
- Это огненный человек, который летал вокруг знамени! – звенел голос Нарики. - А кто построил вокруг него печку? И почему ты опять окаменел? Тебя надо оживить!
А что, действительно получилось похоже на печку, в которой Хорт обжигает глиняные горшки и миски. Нарика подбежала к Дариону и, как всегда, схватила его за руку обеими руками.
-С вами я останусь песней или словом,
Мудростью печальной, смехом молодым,
Полем и колодцем, урожаем новым,
Лесом и дорогой, облаком седым.
Песня Нарики отгоняла каменный сон, старшина чувствовал, как теплеет его лицо, как скрипучий голос, повторяющий слова песни, обретает ясность и силу. Раскатились по тропе камни колодца-печки, осыпался ее купол, а огненный человек, раскидав камни, выбрался на тропу и уселся на склоне рядом с черной дырой. Языки огня больше не вились по его горалю и седым кудрям, а только слегка мерцали на длинных висячих усах и концах пальцев. Он был похож на деда, князя Верга, каким он был во времена детства Дариона – такой же легкий, почти хрупкий, со скупыми движениями жилистых рук и резкими морщинами на худом лице.
- Узнаю стихийного мыследея, и себя соединяет со стихией, и на вещи научился стихию передавать! – хрипло заговорил старик. - И никакого словокамня не надо! Зря я польстился на его силу, вот и засунули меня в каменный мешок в Гервале! Ох, словокамень всю память высосал у меня! Как я сразу не догадался, кто ты! А еще в крепости мог бы понять, что не просто так тебя не жжет пламя, и не зря самозванцы в нарядах слуг Огня бросаются на тебя, как саблезубые рваты!
Что за тарабарщина? С таким же успехом старик мог сказать все это на сегдетском. Дарион сделал несколько шагов и встал рядом со стариком, сгибая руки и постукивая каблуками о склон. Вот уже и нож можно вложить в ножны, и согнуть ноги, и присесть на склон.