Дарион расхаживал по свободной дорожке между сундуками, жевал кусок хлеба с жатой головицей и пытался придумать, как будет злить огненного врага. В голову ничего не приходило, а тетушка Нилена сбивала его с толку философскими рассуждениями, сидя в высоком кресле и болтая ногами, как девчонка.
- Главное – найти свой истинный дар. Только тот, кто имеет и любовь к своему делу, и талант к нему, проживет жизнь с легким сердцем и спокойной душой. Я всю жизнь с легкой душой плела кружева, имея талант и любовь к этому делу, хотя родственники твердили, что это позорит наш род витязей. А теперь мой внучатый племянник Нико имеет природный дар портного и любовь к шитью, но родители прислали его в Рошану и велят учиться стихосложению, хотя его стихи могут только опозорить хорошего портного! Чтобы избежать словесности, он пытается даже помогать охране в расследованиях, но мне страшно подумать, что об этом скажут моя племянница и ее муж.
- Если я помогу расследовать какое-нибудь важное дело, то они уже ничего не скажут! - отозвался Нико из-под открытой крышки сундука. - Я об этом даже стихи написал!
Когда желанья нет к рождению стиха,
Стихия к просьбам горестным глуха.
Но стоит ум занять любимым делом,
Как руки за него берутся смело.
Ну вот, еще и этот отвлекает! Времени нет, а надо придумать, что бы такое устроить во время бала. Старшина Дарион, конечно, не сегдетский золотой и не всем нравится, но честолюбца с огненной карой надо возмутить до глубины души. Дарион часто бывал при дворе в прежней своей жизни, но на тогдашних балах за неприличие могло сойти разве что появление меднобокого святоши. Что же нужно сделать сегодня? Затеять драку – стражники-летуны тотчас выведут из зала, огненный боец и заметить не успеет. Устроить поединок – возмущен будет только противник, а хозяину огненной кары, как и всем остальным, будет только интересно. Целоваться с девушками напоказ? Если враг действительно слуга Огня, он, конечно, будет недоволен, и только. Зато у красавиц, а также их спутников на балу, будет на этот счет особое мнение, а какое мнение будет у Нарики, лучше вообще не думать.
- А ведь ты меня не слушал, старшина Дарион! - прервала тетушка саму себя. – Однако я уже знаю от князя Питворка о твоем деле, и готова по мере сил содействовать!
Как она будет содействовать, если всю жизнь плела кружева для придворных?
- Я, видишь ли, девушкой сама жила во дворце, и о балах Звездной ночи лучше меня никто не расскажет! Раньше это был венец лета, на них были все приглашены – и витязи, и купечество, и иностранные гости. Все танцевали, все веселились, а теперь это разве балы? Святые братья по всем углам сидят, как пришитые, и блестят, как медные пуговицы. Одно им нехорошо, другое неприлично - все веселье испортят!
- Тетушка Нилена, объясни мне коротко и внятно: что самое неприличное надо сделать, чтобы святой брат возмутился, а стража не выкинула бы меня из зала?
- Что может делать молодой красивый витязь на балу? Танцевать!
- Что за вздор? На балу все танцуют!
Тетушка Нилена даже подпрыгнула в кресле.
- Ну нет! Разве это танцы? Это скучное ползанье по залу противно даже называть танцами! Разве так мы танцевали на балах Звездной ночи шестьдесят лет назад? Представь себе – пять лет назад святые братья запретили «Двойку», потому, что там надо поднимать свою пару на руках, а это безнравственно. «Три шажка» они тоже отменили, потому что там один молодой господин и две девушки, а это предосудительный намек на грешные отношения. Даже звончатую дробь, которую пляшут всадники, тоже запретили!
- А дробь-то почему? Там вообще нет девушек!
- Потому что на балу теперь нельзя быть при шпорах! Великий Ревнитель Огня этого потребовал, а король Виальт запретил нравственным определением. Шпоры, видите ли, рвут дамам длинные юбки, а святым братьям их блестящие хламиды! Ну что это такое? У хорошего танцора шпоры никогда ничего не рвут, а юбки должны быть такие, чтобы в них было легко танцевать! В наше время носили на две ладони короче, чем теперь, юбки только закрывали колено, а красивые ножки были на виду! Ты мог бы сплясать звончатую дробь на балу, старшина Дарион?
- А кто мне ее сыграет, если она запрещена?
- Королевские музыканты, они перед князем Питворком в долгу, я договорюсь от его имени, - пообещал Тераль, оторвавшись от своих записей. Оказывается, столичный умник все внимательно слушал!