- Но звончатая дробь должна быть настоящая, со шпорами, со стуком и звоном! Ты так умеешь, господин старшина? - не отступала тетушка Нилена.
- Шпоры есть?
Тетушка резво бросилась к самому большому сундуку.
- Я уже не так молода, как шестьдесят лет назад, а шпоры на самом дне! Нико, старшина, помогите мне открыть!
Сколько же лет тетушке? Семьдесят пять, больше? Дарион откинул тяжелую крышку, наполовину заслонив окно. Тетушка нырнула в глубину сундука и вытащила позеленевшие от времени огромные медные шпоры.
- Это – шпоры моего покойного мужа, он служил в королевском полку всадников. Как он был хорош, когда я его встретила впервые! И заметьте, на балу Звездной ночи!
Это неважно, а вот шпоры надо почистить! Хотя бы мыслесилой, как научил когда-то повелитель вещей Геранд.
- Кто своей торгует честью,
Пропадет с деньгами вместе…
Дарион запел звончатую дробь, и зеленый налет начал осыпаться с давно не чищенной меди.
- Тем, кто нашу честь задел,
Назначает нож предел.
Шпоры заблестели, как золотые, Дарион пристегнул их к сапогам и отступил на три шага по свободной дорожке между сундуков и кресел. Тесновато, но только плохому танцору то сапоги жмут, то соседи мешают. Удар каблуком в пол, два хлопка по сапогам, и пошел - со стуком, грохотом, звоном шпор!
- Слову кто цены не знает,
Понапрасну жизнь теряет.
Кто в бою, как лист дрожит,
От меча не убежит.
Разворот между сундуком и креслом, задом наперед с двойной дробью между шкафом и столом – это не труднее, чем вокруг ножей, воткнутых в землю. Теперь еще вперед, и с двойным стуком по каблуку – перед тетушкой.
-Кто за дело не в ответе,
Мало будет жить на свете.
Кто товарищу соврет,
Честной смертью не умрет.
Ну, хватит! Дарион притопнул последний раз и остановился. Тераль замер с кисточкой в руке, оставив свой отчет, светляк вылетел из клетки, Нико восхищенно открыл рот, а тетушка Нилена с размаху шлепнулась в кресло.
- Да они полопаются от злости, когда увидят! А ваш злодей, если такой вспыльчивый, до конца песни не доживет! – закричала тетушка на весь дом. – Я такое только раз в жизни видела, когда ко двору приезжал князь Аридон Нагорно-Рошаельский! Все мы, девочки, бегали к дверям бального зала, чтобы посмотреть на него. Он всегда носил венец с зеленым камнем, тогда был обычай носить на голове обручи и венцы, а танцевал – будто летел! Говорили, что у него какой-то прадед был летун, я думаю, так и было. Ты, господин старшина, должно быть, его родственник? А жив ли он теперь? И насчет летуна – правда?
- Родственник, тетушка, и князь Аридон жив, и летун тоже был! Но ты скажи, подойдет такая дробь или нет?
- Подойдет, но не с дырой на горале и не в рваных штанах! Нико, ты нашел мундиры моего мужа?
Нико подхватил охапку тряпья с крышки сундука и разбросал по столу, выхватывая то слежавшийся кафтан, то пару кожаных обтяжек, то кучу рубах из жатого полотна с широкими воротниками. Дариону вещи оказались впору в плечах и по длине, зато на туловище они висели, как на колу. Дознаватель Тераль утонул в кафтане рослого и дородного всадника, а обтяжки даже не решился надеть.
- Ничего страшного, господин старшина, я и не такое за час до бала делала! – вмешалась тетушка Нилена. – А сейчас у нас целых три часа, мы с Нико все так сделаем, что вы будете лучше всех!
Тетушка и Нико взялись за дело. Начищая мыслесилой сапоги, Дарион удивленно следил за тем, как неудачливый стихотворец закладывает складки, пересаживает рукава и перекраивает старые воротники. Кое-что паренек шил иголкой, но чаще закреплял сукно и кружева мыслесилой, как настоящий повелитель вещей, сам того не замечая. Так у него и вправду талант! Мундиры пятидесятилетней давности под руками Нико превращались в красивые кафтаны с золотыми и серебряными шнурами, чем-то напоминавшие его собственный. Должно быть, студент шил себе кафтаны сам, набивая руку. Через два часа все было готово. Два молодых витязя, в новых нарядах и при ножах, были готовы и к балу, и к бою. Дарион сунул в кошель приглашение, выданное Тералем, спрятал за пазуху бутылку со словокамнем, поправил гербовую пряжку на поясе и вслед за дознавателем зашагал к дворцу.
На бал они не опоздали, но это было необязательно. Появиться и начать неприлично себя вести надо было неожиданно, в самый разгар танцев, и они не торопились входить в знакомый тронный зал. Стражники-летуны смотрели на шпоры удивленно, однако не останавливали. Дарион и Тераль встали в приемной за бархатным занавесом. Здесь было тихо - по случаю бала в зале были открыты широкие боковые двери, и гости шли прямо из сада в тронный зал. Нетерпение перехлестывало через край, словокамень придавал сил и требовал немедленно пустить их в ход, но было еще рано. Дарион принялся рассматривать гостей. Где же их враг, каким он будет сегодня? Влетит огненным вихрем, войдет в золотистой хламиде или выйдет танцевать с открытым лицом?