- Вдовствующая княгиня Зия Кортольская благодарит посла Каниола за помощь, - величественно произнесла мать. Каниол произнес еще несколько витиевато-вежливых фраз и ушел, а мать вытащила из пояса платья что-то небольшое и вложила в ладонь Аланда.
- Немедленно ступай в каретные ряды, там еще торгуют, купи за этот камень крытую повозку с ящером и приведи ее сюда. А я напишу письмо в Нагорный Рошаель и отправлю его через ящик для писем в дворцовой конторе гонцов.
Аланд повертел в пальцах непрозрачный, но отлично отшлифованный красный самоцвет.
- А меч и верхового ящера я на что куплю? Я же сейчас на дворцовом ящере езжу!
- Князь Аланд не будет их покупать, чтобы не привлекать к себе внимания.
- Но зачем ты будешь писать, мама? Ты писала в начале месяца Дракона, а теперь уже двадцатый его день, и этот князь из-под горы, или как его там, не соизволил ответить! Не унижайся, он даже не князь Нагорного Рошаеля!
- Правящий князь Ленорк Четвертый тем более не будет отвечать вдовствующей княгине Зии, у него для этого есть веские причины. Но будут ли княгине Зии Кортольской отвечать из Нагорного Рошаеля, сейчас неважно. Как полагает вдовствующая княгиня, это письмо не покинет императорского дворца в Бангаре без того, чтобы с ним не ознакомилась в интересах следствия разведка Сегдета. После этого следствие будет считать, что князь Аланд и княгиня Зия хотят бежать на север, в Рошаель.
- А на самом деле?
- На самом деле вдовствующая княгиня собирается последовать совету посла Каниола и обратиться к старому знакомому из Альваны.
- А это не ловушка? Как ты можешь рассчитывать на преданность посла Каниола, он же работает на сегдетскую разведку!
- Вдовствующая княгиня в изгнании достаточно разумна, чтобы не рассчитывать ни на чью преданность, но надеется на то, что еще нужна бывшему послу Каниолу. В противном случае он не стал бы предупреждать вдовствующую княгиню и князя Аланда, а позволил бы огненным злодеям сжечь их при первом удобном случае.
- И куда он советует ехать?
- Вдовствующая княгиня не будет вдаваться в подробности, которые невозможно произнести вслух, но скажет, что теперь возлагает наибольшие надежды на гостеприимство Сочетателя Правена и белосвета Арда, о котором он заботится.
- Гостеприимство обнаглевшего княжеского холопа?
- Не холопа, а Сочетателя, служителя древней веры Кортола. Если князь Аланд считает себя ее приверженцем, он будет вести себя с Сочетателем Правеном вежливо. Сейчас только на Правена из Альваны и его порядочность осталась надежда.
Сам Сочетатель Правен не имел ни малейшего понятия о надеждах, возлагаемых на него знатными особами. Стоя на склоне горы, он всматривался в щели и трещины между камнями, пытаясь найти хоть одну, в которую мог бы пролезть.
- Послушай, почтенный Ард, как тебя раньше возрождал твой Сочетатель? Неужели ты каждый раз копал яму, чтобы попасть к месту исхода?
Несколько камней подкатились к ногам Правена, и огромный белый зверь уселся на собственный хвост, вытащив голову и грязные передние лапы из ямы. Почему он начал копать именно в этом склоне? Правен снова крепко прижал обе ладони к камням, но не почувствовал признаков места исхода. Две осьмицы назад, в кортольском Укрывище, он чувствовал зуд в ладонях и покалывание в пальцах уже локтях в тридцати от входа в круглую пещеру - сердце места исхода. Но Укрывище все было проще, мудрый белосвет Фаер лучше Сочетателя знал, и где находится мощная мыслесила места исхода белосветов, и как лечить людей, и как возрождать его самого. Теперь же Правен должен был возродить белосвета-воина, знающего не больше, чем он сам, в маленьком и слабом месте исхода неизвестных существ. Ничто не указывало на его близость – на горах не было ни буйно разросшихся деревьев, ни провалов, ни застывшего возле щелей живого огня. Кругом виднелись лишь каменистые ущелья, темные скалы и серые горы со снежными шапками на вершинах. Тяжело поводя боками, белосвет поднял крылья с растрепанными перьями и принялся устало обмахиваться. Конечно, возрождение ему требовалось, он был ровесником погибшего Фаера - то ли трехсот пятнадцати, то ли трехсот семнадцати лет от роду.
- Если не хочешь говорить словами, так хоть покажи филиан, - попросил Правен. – Я понимаю, у белосветов не в обычае разговаривать вслух, но мне и филиана будет довольно. И не беспокойся, никто этого не увидит, до Межгорской крепости отсюда десять переходов!
Ох, как трудно быть Сочетателем, если ты никогда не учился этому, и даже настоящего Сочетателя впервые увидел меньше трех осьмиц назад! Вернее, Сочетательницу Финериату, просто Риату. Она бы знала или сама придумала, что делать - ее с детства воспитывал в Укрывище мудрый Фаер, а он в дни своей юности учился у великого Сочетателя Ларимиона. И книга о воспитании белосветов, написанная Ларимионом, у Риаты есть, а у Правена нет ничего – ни знаний, ни книги, ни Риаты. Если бы она была рядом – золотистая, прекрасная, с пылкой и гордой душой! Но она далеко, и Правен все понимает - Риате и ее юному белосвету в Нагорном Рошаеле куда безопаснее, чем на пилейской границе. Но от этого легче не становится – в Рошаеле, кроме всего прочего, и парни имеются, они мимо такой красоты не пройдут, пока он торчит в Межгорской!