Мыслесила текла ровным потоком, серебристые волны тумана мерно качались, будто во сне, Дирт лежал снаружи, просунув в пещеру свою рогатую голову, и тоже ждал –исследователь не мог оставить без внимания такую редкость, как возрождение белосвета. Из отверстия над его рогами лился солнечный свет, а между огромным чешуйчатым телом и стеной прохода еще оставалось свободное место. Похоже, Правен с Ардом копали яму для входа правильно, еще немного, и они добрались бы до места исхода сами. А что там говорит синий змей? Надо бы послушать его, чтобы не заснуть, и не пропустить конец возрождения.
- Как я понял, Истинные редко вредят людям, - негромко рокотал Дирт. – Но нрав у них неуживчивый, поэтому я не стал при них рассказывать о пещере все до конца.
- А что было в конце?
Змей снова помигал глазами.
- Там много всего было. Сначала туда явился человек в сегдетских рубашках. Он пришел в круглую пещеру и начал устраиваться на ночь, его привлекло мерцание стен. Одет он был как сегдетец, но думал он не на сегдетском, а на пилейско-рошаельском языке, именно так, как говорят в Рошаеле. Но думал он очень странно - я отчетливо слышал его мысли и понимал каждое слово по отдельности, но слова не складывались в осмысленные фразы. Иногда я слышал короткие мысли – то ему показалось жарко сидеть около стены, потом было жестко лежать на камнях, а после он испугался, что кто-то за ним придет. Но ни воспоминаний, ни размышлений я у него разобрать не мог, как будто он нарочно запутывал мысли и прятал одни слова под другими. Я не встречал такого никогда раньше, но когда он заснул, появился человек, одетый в хламиду слуги Огня из храма, и он точно так же запутывал мысли. Пришелец в хламиде, разбудил человека в сегдетских рубашках и заговорил с ним, причем говорил таким говором, каким говорят грамотные рошаельцы.
- А почему не кортольцы или пилейцы? Язык ведь один? – спросил Правен.
- Но говор совершенно разный, в этом я не мог ошибиться, я слышу рошаельскую речь столько же, сколько помню себя, и не спутаю ее ни с чем.
- И кто он был, его друг или случайный встречный? У слуг Огня не бывает друзей, кроме таких же ребят в хламидах.
- Насколько я понял, они не были знакомы, но встреча была не случайной, пришелец искал человека в сегдетских рубашках, - сказал Дирт.
- А почему ты так подумал?
- Он разговаривал с тем, который был одет по-сегдетски, так, будто все о нем знал и считал, что тот перед ним в чем-то виноват. «Выбирай, что тебе больше нравится. За ошибку с пожаром ты можешь закончить жизнь в следующий Огнедень на виселице в императорской тюрьме, немедленно проститься с жизнью под моей огненной карой, или будешь предан мне отныне и навсегда, душой и телом?» Голос у него был такой громкий, что слышно было на все подземелья, и говорил он красиво, как будто пел! Насколько я успел узнать, люди обычно либо говорят, либо поют, а этот делал одновременно и то, и другое.
- И что выбрал человек в сегдетских рубашках?
- Сначала ничего, только начал кричать в ответ: «А ты кто такой, чтоб я тебе предан был душой и телом? А ну, пошел отсюда, пока не получил! Нечего приставать, надоел хуже чешуйника под задом, еще слово, и сожгу живьем!» Насколько я успел узнать людей, так они сквернословят и кричат, когда взволнованы и разгневаны до предела. Но что могло его настолько разозлить, чтобы он дрожал от злости, я так и не понял. По его рукам побежали огненные языки, собрались в вихри на пальцах – и ударили прямо в того, который был в хламиде. А тот тоже задрожал с ног до головы от гнева, и принялся говорить стихами: «Не смей на старшего не только мерзкий голос, но даже взгляд свой гнусный поднимать! Умрешь от силы той, что с тьмой боролась, пощады не имеешь права ждать!» А потом засветился весь, будто пламя, которое я выдыхаю, задрожал, вместе со своей хламидой и колпаком превратился в огненный вихрь и полетел вокруг пещеры.
Правену стало не по себе. Возрождение не закончено, Ард не может никого защитить, а эти огненные воины могли появиться когда и где угодно. Надежда была только на змея, который уже заканчивал свою историю.
- И вот тогда тот, который был в рубашках, открыл рот от страха и начал говорить, что согласен преданно служить. Тогда огонь погас, вихрь снова стал человеком в хламиде, и принялся шепотом объяснять, что надо делать. Но он снова путал мысли, так что я разобрал только «Гервал» и «сумасшедший с огнем». Однако я до сих пор не выяснил, что такое Гервал.