- Это город такой в Рошаеле, у сегдетской границы, - сказал Правен. – А вот «сумасшедший с огнем» - этого и я не пойму. Какой же он должен быть буйный, если даже этим таким злобным молодцам показался сумасшедшим?
- Насколько я знаю, у людей такая склонность впадать в гнев называется вспыльчивостью или несдержанностью, но чтобы человек был в такой мере вспыльчив, я ни разу в жизни не видел!
- Может, это болезнь какая-то, или они оба от природы такие? Есть же люди, которые никогда не договариваются, а только сражаются, и прекрасно себя чувствуют, пока их не убьют, конечно, - проговорил Правен. – А у них чем кончилось?
- Тот, что в сегдетских рубашках, еще раз поклялся, что будет в полном подчинении у того, который в хламиде, и даже начал называть его «старшим братом». Но почему братом, я так и не понял.
Неожиданно Правен понял, что больше не чувствует ни покалывания в ладонях, ни зуда во всем теле – кажется, мыслесила больше не шла через него. Но полностью ли возродился старый воин Ард, как это проверить? В клубах серебристого тумана замелькали искры, и он широкой волной потянулся к выходу - кажется, белосвет и сам торопился проверить свои новые силы. Неожиданно течение тумана замедлилось, от волны отделилась узкая прядь и полетела по пещере, завиваясь вихрями вокруг Правена и змеиной головы. На середине пещеры прядь скрутилась в плотный клубок и превратилась в человеческую фигуру в золотистой хламиде, в одно мгновение налившуюся рыжим огнем с пляшущими вокруг языками.
- Ты тоже видел его, Ард? Когда, где? - вскочил на ноги Правен. В тумане возникла голова небольшого белосвета заблестела голубыми глазами, шевельнула острыми ушами и оскалила зубастую пасть.
- Когда я был совсем молодым, перед войной князя Ордона! - объяснила голова. Похоже, возрождение прошло удачно, Ард изобразил даже себя самого в детстве, причем говорящим! Значит, огненные безумцы встречались даже триста лет назад?
- И они тоже дрались друг с другом? Или нападали на Укрывище?
- Этот огненный человек ни на кого не нападал, а зажигался огнем, если хотел, - сообщил молодой белосвет-филиан. Правен не мог себе представить человека в здравом уме, желающего гореть огнем, но Ард больше ничего не объяснил. Он убрал филианы, полностью растаял в тумане и выскользнул наружу. Скорее, сейчас они увидят самое главное - получилось возрождение или нет! Правен и Дирт бросились к выходу, и через несколько мгновений выскочили на луг. Волны тумана заполнили все ущелье, налились тяжестью и силой, и вот уже белосвет захлопал крыльями, взмахнул хвостом и взлетел, сверкая белизной в лучах солнца. Вот это возрождение! Еще с утра он едва ходил и старался почаще растекаться туманом, а теперь летает, как молодой, хоть теперь в сражение!
Ард приземлился и принялся усердно сгребать камни и накрывать ими яму, выкладывая подобие свода, как настоящий строитель.
- Не закрывай, я войду! - пророкотал Дирт, ныряя под камни. - Если я еще раз увижу огненных людей, я немедленно дам вам знать!
Голос затих в глубине подземных ходов, а белосвет выложил свод до конца и уселся рядом с неуклюжим строением. Ну, вот и все. Правен опустился на теплый от солнца камень рядом с ним и прислонился к скале, глядя вокруг. Белая шерсть мудрого зверя лежала ровными волнами, синие глаза сверкали, пышная грива развевалась на ветру, как знамя. Вокруг золотились под солнцем горы, впереди расстилалась голубая степь и вилась белая пыльная дорога, а вдали едва виднелась Межгорская крепость, поднявшая в голубой дымке темные башни.
Возрождение Арда завершилось, и можно было думать о чем угодно. Как было бы хорошо теперь съездить в Альвану или в Сегдет! А может быть, сразу в Нагорный Рошаель, не дожидаясь Звездной ночи? Нет, до выборов князя Пилея об отъезде Правена не может быть и речи, если ему дорога собственная голова. К тому же мыслеслушатель Сольгейн, единственный друг и покровитель Арда и Правена на пилейской земле, еще вчера уехал в Град-Пилей, и ничем не может ему помочь. Выборы будут только двадцать восьмого дня Дракона, но Сольгейн должен быть в столице заранее, чтобы прослушивать веление крови у всех, кто желает занять пилейский трон. А после выборов? Успеет ли Сольгейн вернуться в Межгорскую до тридцать первого дня Дракона? Не хотелось бы уезжать без него, это было бы слишком похоже на бегство, но ведь Правен обещал Риате непременно быть с ней в Звездную ночь на светящихся лугах! Он обязательно должен ехать, ведь он и самому себе обещал, что в праздничную ночь, посвященную плодородию земли и людей, он обязательно позовет Сочетательницу замуж. А огласится ли она? Вдруг она снова влюбилась в какого-нибудь спесивого дурака с княжеским венцом на глупой голове? Или хуже того - рядом с ней на новом месте оказался кто-то умный, и она уже его любит?