Так это они долг за прошлые годы привезли! Тогда все понятно, после смерти князя Ленорка Третьего молодой князь Ленорк не обращал внимания на сбор налогов, а у старшины-от-ворот Борка в восемьдесят лет просто не хватало сил и командовать ополчением, и вести хозяйство. Рачительные хозяева, вроде Лиртена, быстро сообразили, что можно вообще ничего не платить, и не платили, пока не появился старшина Дарион со своими учетными тетрадями и не потребовал отдать все долги. Придется принять головицу и не пререкаться с Гиниллой, иначе потом от таких бережливых вообще налогов не дождешься! Нарика заглянула под кухонный навес.
- Тетя Виргалия! Зови Сорвина, пусть головицу в клеть перенесет и взвесит!
- Сей же миг позову, - отозвалась толстая повариха, выглядывая из-под навеса летней кухни, где на печке стоял котел с похлебкой для ополченцев. – Эй, посудник, иди сюда! Живо!
Начальницей она была суровой, а потому молодой посудник Сорвин выскочил из двери зимней кухни и бросился открывать клети, где полагалось хранить запасы.
- Ну, пиши, Нарика, от Лиртена из Камнегорки, в счет налога за два года – головицы, четыреста тяг веса, - громко скомандовала хозяйка Гинилла.
Нарика даже закашлялась от удивления.
- Какие четыреста тяг? Твой многоног даже триста не увезет, и в телегу вашу четыреста не влезут!
- А зачем тебе четыреста? - уняла свой пронзительный голос Гинилла. - Бери, что дают, а пиши, что надо! Ты бы вырастила головицу хоть раз, а не кисточкой по соннику шаркала, тогда бы не привередничала! Пиши!
- Головицу я всю жизнь ращу, и зеленчуки, и самоспелы тоже, ты мне голову не морочь! - объявила Нарика. – Проезжай к клети, и пусть Сорвин взвешивает, сколько там у вас на самом деле!
- А если пару головиц себе возьмешь, тогда напишешь четыреста? - спросил, спрыгивая с телеги, усатый Лиртен. Вид у него был такой, как будто он не взятку предлагал, а грозился убить.
- Не говори вздора, хозяин Лиртен! Что взвесит Сорвин, то и запишу!
Гинилла спрыгнула с телеги, глубоко вздохнула, и раздались звуки, от которых носатихи взлетели с крыш и закружились вокруг башни. Впрочем, такой крик мог распугать не только носатих, но и всех жителей крепости, если бы они к нему не привыкли.
- Вы посмотрите на нее, была когда-то на человека похожа, а теперь вот глядите, зажралась! Кисточкой ей для людей лишний раз пошевелить жалко! – без видимых усилий заорала Гинилла на весь двор, поправляя завязанный на голове яркий платок замужней хозяйки. – Подстелилась, шлюха, под княжескую родню и ходит с двумя косами, будто порядочная! Уж чем ты там ему под кустами угождаешь, что он тебя людей грабить поставил, не знаю! Хоть бы постыдилась без платка две косы носить!
Как она смеет такое про Князя-под-горой? Нарика крепко сжала в руках толстую тетрадь и замахнулась на Гиниллу. Дать ей как следует по дурной голове, а там будь что будет!
- А ну, прекратить! - раздался из-за ее спины мрачный голос Князя-под-горой. Он посмотрел на хозяев головицы так, будто хотел пригвоздить их взглядом к телеге и к булыжной мостовой одновременно. – Парень взвесит вашу головицу, Нарика запишет, а вы оба придержите языки.
- Ну, если мало тебе двух головиц, твоя милость, так может вина самоспелового бочонок привезти? – проговорил хозяин Лиртен, учтиво снимая свою войлочную шляпу. – Ты только скажи, чего надо, чтобы вторую телегу не возить…
- Заткнись, тьма преисподняя! – приказал старшина. - Еще одно слово, и я вас обоих прикажу высечь!
- А я сей же миг всем расскажу, за что вам досталось! – мстительно объявила из-под навеса кухни тетка Виргалия. – Покою от них обоих нет! Как приедут в крепость, так сей же миг орать начинают, а то и в драку лезут!
Дарион махнул рукой, Сорвин повел многонога с телегой к клети, взвешивать головицы на больших весах. Нарика молчала, ей было обидно так, что даже плакать не хотелось. Неужели она действительно выглядит в глазах старых знакомых удачливой шлюхой, которая жалеет денег для матери и презирает простых людей? А косы ее чем Гинилле помешали? Ну да, в деревнях замужние женщины носят две заплетенные косы и прячут из под платком, а девушки - одну косу на непокрытой голове. Но платок же для того, чтобы не пылились волосы во время работы, а городские замужние хозяйки всегда носят две косы на непокрытой голове. Так и в столице Рошане, и в маленьком Растеряй-городке, в городах только старые бабушки носят платки и чепцы. И если при работе писаря волосы не пылятся, зачем носить платок? Но хватит о платках, лучше о рампере, что с ним такое было?