- Князь-под-горой, что в зале? Опять этот огонь?
Он покачал головой.
- Если и огонь, то нас не дождался.
- А рампер?
- Совсем от рук отбился, рвется защищать правое дело, как он сам его понимает. Мастер Гавор перестарался в свое время, такую самостоятельность вложил в него, что рампер скоро начнет воевать сам за себя!
- И тебя не слушается? Он же сам тебя выбрал!
- Я думаю, он слышал мои мысли, когда я хотел разглядеть живой свет в храме, потому и бросился его бить, когда обнаружил рядом с собой в зале. Но свет опять куда-то скрылся, похоже, он неплохо знает крепость.
Что же это за огонь? Хорошо, по крайней мере, что он не нападает на людей. Нарика встала у дверей клети, открыла зеленую тетрадь и принялась записывать вес головиц кисточкой, макая ее в подвешенную к поясу чернильницу. Огромные желтые шары, поделенные ложбинками на четыре части, один за другим переселялись из телеги в клеть. Головицы у Лиртена были всем на зависть – раз в пять больше человеческой головы. Как только хозяева в Камнегорке такие растят? Ведь Камнегорка стоит на самой Громовой горе, и земля там – сущее наказание, сплошные камни, не то, что в Нагорной Слободке или в окрестностях Растеряй-городка. Но в Камнегорке каждый год урожай у всех на удивление хорош, надо бы узнать, отчего это так?
- И запиши, красивая, что это в счет налогов за позапрошлый год, а за прошлый они привезут после проверки, – сказал Дарион и вдруг замолчал, поднял голову к небу. – Это еще что за явление?
Что там, неужели Алтот прилетел? Но это был не дракон. Что-то неуклюжее и лохматое пролетело по въездному двору над головой Нарики, хлопая белыми крыльями и сверкая голубым светом. Сложив крылья, странное существо уселось на поросшую мхом черепицу летней кухни и свесило голову, заглядывая под нее. Из-под свисающей с его шеи голубой чешуйчатой накидки не было видно ничего, кроме белой головы и пышного хвоста. Да это же белосвет! Что он на себя надел? Дождавшись, пока Нарика запишет последнюю головицу, а Сорвин еще не успеет снять ее с весов, зверь вцепился зубами в круглый бок головицы, втащил свою добычу на крышу кухни и принялся с хрустом жевать.
- Эй, Ати, ты почему в каменном оплечье летаешь? - белый зверь оскалил зубы в хищной улыбке, но старшина крепости не отводил от него строгого взгляда. – Слушай меня, белосвет Ати! Прекрати жевать головицу и немедленно верни Риате оплечье! Оно тебе велико, и предназначено не для белосвета, а для Сочетателя. Понял?
Зверь заблестел ярко-голубыми, как чешуйки оплечья, глазами, захлопал крыльями и помчался над въездным двором навстречу девушке в короткой серой рубашке, с распущенными рыжими волосами. Пролетая над телегой, белосвет захлопал крыльями, осыпая мхом и грязью сидящую в телеге хозяйку Гиниллу и стоящего рядом ее мужа. Нарика зажала себе рот ладонью, чтобы не хихикнуть слишком громко. Надо же, Ати услышал ее мысли о Гинилле и догадался! А кто-то еще сомневается в том, что белосвет, которому месяц от роду, уже разумен! Но больше этого быть не должно. Мало ли что он услышит в человеческих мыслях, нельзя же позволять ему делать все глупости, о которых другие только думают, он же позорит Риату! Ну вот, так и есть! Повернувшись к запыхавшейся рыжеволосой девушке, Гинилла с чувством плюнула в ее сторону и огласила двор новым воплем.
- Что смотришь, ведьма кортольская! Натравила зверя на честную женщину, а он грязью осыпает ее честного мужа и честного многонога! Ишь, разбегалась в банном виде, ноги бы прикрыла да волосы прибрала!
Старшина Дарион оглянулся на крик.
- Гинилла, ты почему еще здесь, тьма преисподняя?
- А куда ж я денусь, когда эта тварь мне на голову нагадила, а шлюхи дорогу перебегают? Примета плохая! - заорала Гинилла, указывая пальцем сначала на Риату, а потом на выбегающую из Вышки молодую пару. Кто еще ей не угодил? Нарика посмотрела в ту сторону, куда указывал обличающий палец. По двору, обнявшись и весело толкаясь, бежали отлично выспавшийся князь Ленорк и очаровательная повариха Летирна. Когда она успела сбегать в княжеские покои? Ведь только что носила пироги в приемный зал! Понятно теперь, почему молодой князь не появился на спевке, Летирна ночью с ним неплохо пообщалась. Похоже, всегдашний успех, которым пользовалась Летирна в гриднице, распространился и на княжеские покои.
- Слушай меня, Гинилла! Ты сказала слово, за словом будет дело, - мрачным ровным голосом сказал старшина Дарион, глядя в глаза обличительнице грехов. - Повтори, что ты сказала об особе правящего князя Нагорного Рошаеля?