Огненная струя с треском рванулась к Ати, но Дарион, подпрыгнув, ударил по ней ножом, и струя рассыпалась облаком искр. Охранители бросились на мостовую, а старшина только стряхнул с себя огненные крупицы. Что это с ним? Почему огонь не берет ни его самого, ни его оружие? Но в этом он разберется потом!
- Ати, лети за водой!
Вцепившись всеми лапами в ручку кожаного ведра, белосвет полетел к источнику у Водяной башни, а Сочетательница Риата, подбежав к огненному кольцу, быстро заговорила, повторяя размер целительских стихов для внушения.
- Здесь кругом течет вода,
Не уйдете никуда,
Пламя сбито, уголь смыт
Для огня здесь путь закрыт.
Над подолом голубого оплечья закурился легкий дымок, блестящие чешуйки начали таять, и радетель замер, кружа вокруг себя огненное кольцо. Направник, испуская пар, принялся отталкивать от себя ногами воду, растекшуюся по мостовой. Молодец, Сочетательница, нашла правильные слова, чтобы действовали только на тех, кому мешает вода! Старшина Дарион бросился к огненному кольцу, с размаху рубя по нему ножом, но языки пламени рванулись к нему, как живые. Дознаватель Тераль бросился на помощь, Нисса рубанула по кольцу огня остатком ножа. Что-то зашипело в кругу пламени, и направник, испуская пар и крича, бросился на радетеля. Он что, уже просох, что ли?
- Кругом вода! Это все из-за тебя, начальник нашелся!
- Молчи, недоумок! Где венец Аридона? - загремел в ответ радетель, швыряя в направника огненный шар. – В воде мы из-за твоей тупости!
Огненные шары помчались навстречу друг другу, а остаток рампера закружился над огненным кольцом, не давая вихрям и шарам вылетать наружу. Направник выскочил из огненного кольца и бросился бежать, преследуемый белыми шарами, Дарион бросился следом, охранители рванулись за ним.
- Стой! Сдавайся!
Направник развернулся и бросил огненный вихрь. Ах ты, тьма преисподняя, уже просох! Дарион отбил удар, направник прыгнул на него, и тут же покатился по камням мостовой. Кто тут мешает драться? Нарика? Забыв об огнях, Дарион подхватил ее одной рукой и отшвырнул к стене, в руки князю Ленорку. Шипение над ухом, треск, вспышка - Дарион сам не понял, как отскочил с пути огненного шара. Ах ты, мразь! Пламя опалило щеку и волосы, от боли он закричал и едва смог вызвать снова чувство онемения. Похоже, за этим чувством надо следить, отвлечешься - сожгут! Где они, эти огненные мрази?
Что-то загремело в зале, направник и радетель разом прекратили бой и бросились к окнам зала, за которыми вспыхнуло яркое пламя. В зале зазвенело, как будто там слетели со стен все изразцы, и упала на пол вся посуда, потом сверкнула зеленая вспышка, и в открытом окне показалась человеческая фигура, окутанная рыжим огнем. На голове человека виднелся темный обруч со светящимся зеленым камнем, от камня летели во все стороны крупные искры. Окружив себя искрами, огненный человек выпрыгнул из окна и взлетел, поднимаясь все выше. Вот он пролетел над головами ополченцев, над колпаками огненных бойцов и крепостной стеной, вот уже рядом со знаменем на Вышке. Зачем ему знамя? Огненный человек облетел вокруг бело-голубого полотнища, запустил, будто приветствуя его, облако зеленых искр, и свечой рванулся в темнеющее небо.
- Венец Аридона здесь! Держи его!
Радетель в золотистой хламиде мгновенно превратился в огненный шар с широким хвостом, взлетел над двором и помчался за огненным человеком в венце. Направник, светясь и разбрасывая огненные вихри, рванулся к воротам крепости на ногах. Не умеет летать? Устал? Тем лучше! Дарион помчался за ним, следом бросились Нисса, Тераль и Рейт, но направник с разбегу прыгнул в повозку, стоящую на мосту, хлестнул многонога и умчался по темной дороге. Зубья рампера, неуклюже покачиваясь, описали круг над двором, будто проверяя, нет ли еще врагов, и подлетели к Дариону, послушно ложась в протянутую руку.
Дарион отмахнулся, зубья поплыли рядом, и он оперся на них, как на перила. Только теперь он понял, как сильно обожжен, и чего ему стоил этот бой. Отчаянная боль разрывала правую сторону лица, наполовину сгоревшие волосы торчали надо лбом, как щетина, издавая отвратительный запах паленой шерсти, по правой ноге в прожженной штанине пробегали приступы боли, от которой хотелось упасть на мостовую. Онемевшими руками он вложил нож в ножны – нож был цел, зато руки стали белыми, как рукава рубашки. Ноги тоже слушались плохо – то ли от онемения, то ли от боли, но
- Тебе нельзя ходить, Дарион, ложись, и я буду тебя лечить! - зазвенел отчаянный голосок рядом с ним. Нарика! Рвется лечить, но цела ли она сама? Вроде бы да, но щеки в грязи и копоти, руки и рукава промокли, а от одной косы осталась только половина. Однако лежать и лечиться старшине крепости сейчас нельзя. Что он будет за старшина, если после боя пустит все на самотек? Если он не справится сегодня, ему не поможет никакое веление княжеской крови восемнадцатого дня Серпа. Сначала – что творится в зале? Опираясь на плывущие рядом зубья, Дарион сделал осторожный шаг к открытой двери, Нарика подхватила его под свободную руку и вместе с ним двинулась в зал.