- Похоже, цел, зато скотина сломала левую подгрудную ногу, - сказал, наконец, Дарион. – Как зовут?
- Серый.
- Не многонога, а тебя!
- Фидо, сын живописца Сеана из Рошаны, у него в этом году королевский заказ, а меня деть некуда. Раньше я летом ездил на море с бабушкой, но она зимой умерла, и папа отправил меня к тетке Мириане, в Растеряй-городок.
- А как тебя сюда занесло? - продолжая хмуриться, спросил Дарион.
- Я хотел посмотреть, как строят лесопилку, а тут вижу - дракон вал несет. Ну, глупо же быть рядом и не посмотреть, как будут ставить вал, я и поехал.
- Многонога будешь лечить сам, судя по всему, ты сможешь.
- А я помогу, - отозвался полупьяный Алтот, на большее его уже не хватало. Нарика ощупала многонога – пусть мальчик пробует свои силы в целительстве, если способности у него есть, но найти место перелома он без опыта не сможет. Обе задние, обе подбрюшные и обе передние ноги были в порядке, но левая подгрудная болталась, будто плохо пришитая. Место перелома было неудобное, но сам перелом не такой уж страшный. Дарион и мальчик присели рядом.
- А как надо лечить? - спросил мальчишка.
- Положи руки на больное место и думай о том, чтобы нога у твоей скотины срослась, – серьезно объяснил Дарион. - Можешь петь, чтобы сосредоточиться.
- А что петь?
- Любую песню, которую помнишь, только такую, чтобы петь с душой.
Нарика не поняла, как это получилось, но и мальчик, и Дарион, и она сама, не сговариваясь, начали «Убитого». Видно, такая уж это была песня, что без нее ни одно дело не обходилось, а теперь ее пели мальчик Фидо, не знавший ни одного сражения, Князь-под-горой, однажды уже погибший в бою, и Нарика, которая никогда не держала в руках оружия.
- Под горой высокой, на кровавом поле,
На земле родимой я в бою убит.
Надо мною ветры вдаль летят на волю,
Луг шумит травою, темный лес стоит.
Спустя три часа они ехали в Растеряй-городок. Вал лесопилки давно стоял на своем месте, мальчишка сидел на грузовом седле впереди, Нарика обхватила Дариона сзади, а Великан спокойным шагом вез их по ущелью.
- Ты, только папе не рассказывай, господин старшина, - беспокоился Фидо. - Он, если узнает, обязательно скажет, что это ни на что не похоже, а потом наймет няньку. Но зачем мне нянька, если я уже взрослый!
- Тетке твоей расскажу, она взрослый человек, пусть решает, - сказал Дарион. Фидо вздохнул.
- Тетка Мириана опять будет орать, что я безнравственное существо, потому что я незаконный и мама умерла родами. Вот дядя Дик, который приехал, тот вообще не орет, даже если сердится, все равно говорит тихо.
Что это за дядя, который приехал? Надо надеяться, у него есть подлинные грамоты, удостоверяющие личность, он не носит блестящей хламиды и не швыряется огнем. Впрочем, у огненных бойцов даже подлинная королевская печать была, а не то, что грамоты.
- А учиться тебя отец еще не определил? – спросил Дарион.
- Школу при храме я за три года закончил, как все, а рисовать меня папа учил, но оказалось, что у меня нет дара.
Дарион оглянулся. Серый многоног резво бежал за Великаном, бодро подняв рогатую голову и только слегка прихрамывая на левую подгрудную ногу.
- Дар у тебя есть, но другой, – сказал Дарион. – У тебя большая мыслесила целителя. Мы с Нарикой только начали лечить вместе с тобой, а потом ты сам вылечил перелом всего за два часа. С такими способностями можно идти в Училище на целительское отделение хоть сейчас.
- А меня примут?
- Хорошо пройдешь испытания – примут.
Дорога обогнула поросшую стой-деревом гору. Справа потянулись пологие склоны, покрытые черным лесом, а слева - заросшие синими кустами овраги и гладкая бело-голубая степь. Пыль поднималась из-под тяжелых лап Великана, его хвост мерно постукивал по дороге, а многоног топотал позади. Солнце уже перевалило за полдень, синие тени бежали по обочине дороги, за которой до горизонта тянулись головичные гряды с желтыми головицами. Головица сменилась ярко-синими полями подземельной крупки, потом пошли ореховые кусты, и, наконец, показались белые крепостные стены, черепичные крыши и кудрявые сады Растеряй-городка.
Мелькнули распахнутые настежь городские ворота, и Великан зашагал по уютным улицам с добротными белеными заборами и спелой князь-ягодой в садах. По заборам вились пышные лозы с синими листьями и висели самоспелы с кулак величиной, а между ними выглядывали на улицу красные цветы драконовых очей. Вот трактир Хента без вывески, вот расписной дом городского головы, а вот и площадь, в конце которой мерцают золоченые двери храма Огня.
- Ну, где твоя тетка? - Дарион остановил Великана.