- Дом у нее на Кудрявой улице, но сейчас тетка наверняка в храм пошла, она в святого брата влюбилась. А храм – вон он виден! - показал пальцем Фидо.
Дарион двинул ящера вперед, многоног потянулся следом, и вскоре они оказались на месте. Резная дверь храма Огня была закрыта, из-за нее доносился благозвучный голос. Откуда взялся святой брат в Растеряй-городке, если в Нагорный Рошаель их уже семьсот лет не посылают? Конечно, слугам Огня никогда не запрещали появляться на земле Нагорья, как мыследеям, но после вчерашнего боя старшина Дарион всей душой хотел запретить, хотя этого ему никто не позволил бы сделать.
-Нет выше цели у созданья,
Чем со святым Огнем слиянье.
Нет лучше доли для живого,
Чем в пламени родиться снова….
Мягкий низкий голос проникал в глубину души, вызывая желание слиться со священной стихией немедленно и навсегда. Как понять, не из тех ли он огненных бойцов, которые вчера были в крепости? Никак ведь не узнаешь – лица не видно, голосов таких в храмах тоже немало…
- При жизни слиться со стихией,
Жить в мире лучшем, где иные,
Не осененные огнем,
Прислугой будут при святом.
Братанием в Огне Священном
Мы воссияем неизменно,
При жизни получив по праву,
Посмертную людскую славу.
Дарион почувствовал, как напряглась за его спиной Нарика, обхватив его обеими руками, увидел, как беспокойно заерзал Фидо. Да этот слуга Огня и внушает к тому же! Но не один он здесь умный.
- А ну, Фидо, сколько будет пятью пять? - вполголоса спросил Дарион.
- Двадцать пять… - мальчик удивленно обернулся, не понимая, зачем нужна сейчас таблица умножения.
- А я думал, что пара шпор или квашеный самоспел!
Нарика захихикала за спиной Дариона, Фидо расслабился, да и сам старшина отвлекся от возвышенной проповеди. А почему в храме вдруг так зашумели? Дарион направил ящера к бревну и привязал его вместе с многоногом.
- Мы туда пойдем? – испуганно спросила Нарика, сползая с седла.
- Пойдем, но таблицу умножения не забывайте, она от внушения всегда помогает.
Фидо лихо спрыгнул на землю, и они осторожно проскользнули в дверь. Внутри, как и в храме Нагорной крепости, было темно и мрачно, стены почернели от копоти, и только пламя жертвенных веток светило ярко и весело. Черные фигуры молящихся горожан терялись в темноте, а рядом с чашей мерцала мощная фигура в золотистой хламиде. Черные прорези колпака смотрели в лица, руки в свисающих рукавах протянулись над склоненными головами. Настоящий святой брат или поддельный?
- Нарика, Фидо, если он бросит огонь, бегите на площадь! - прошептал Дарион. Слуга Огня взмахнул обеими руками.
Братания обряд священный,
В веках хранимый неизменно,
Начнем мы вместе – братья, сестры,
Коснитесь вместе лезвий острых…
Темные тени задвигались, из черноты выступили светлые, обнаженные по локоть руки и небольшие сверкающие ножи. Руки попарно скрещивались, ножи блестели, темная кровь стекала с прижатых друг к другу рук.
- Это и есть братание, которого не хотел князь? - шепотом спросила Нарика. Дарион сжал в темноте ее руку. Скорее всего, это оно и было, но кто предлагал князю Ленорку брататься? Судя по всему, в храме Растеряй-городка собрались какие-то отступники или приверженцы особого служения Огню.
- А если я не хочу брататься? - услышал Дарион знакомый голос. – Зачем я должен давать кровную клятву неизвестно кому?
Слуга Огня возле чаши поднял руку. Золотистый рукав налился белым огнем и величаво вытянулся вперед, указывая на кого-то.
Кто изменил Огню святому,
Кумиру поклонясь иному,
Кто не бывал годами в храме,
Тому не место между нами!
Темные тени отпрянули в углы. С высоты своего роста Дарион разглядел того, на кого указывал светящийся рукав – в его мерцающем свете виднелось упрямое круглое лицо трактирщика Хента.
- Никакому кумиру я не поклонялся! – твердил трактирщик с тем же пылом, с которым требовал четыре золотых в суде. Понимает ли он, что святой брат с огнем может сжечь его без суда и следствия? Держась в тени, Дарион проскользнул между замершими горожанами и подошел к Хенту на расстояние вытянутой руки. Трактирщик стоял в одиночестве, благонравные обыватели отодвинулись на несколько шагов от того, на кого ополчился слуга Огня. А святой брат уже почти пел своим красивым голосом.
Кто в суд приходит нечестивый,
Богатством хвалится спесиво…
Это он что, утренний суд припоминает Хенту? Хорошо собирает сведения, так бы охранителям князя Питворка работать! Среди складок на конце рукава закружился белый светящийся шар размером с кулак. Дарион вспомнил, как немели вчера руки, как все мысли устремлялись к летящему в лицо огню, и знакомое ощущение вернулось. Только не отвлекаться, не забывать ни на миг об этом чувстве, иначе огонь снова обожжет!