Тот не достоин жизни дара!
Его удел - святая кара!
Плавное движение, и белый вихрь метнулся в лицо трактирщику. Дарион отбросил Хента к стене, и огонь, пролетев мимо, с треском взорвался у двери. Трактирщик прокатился по полу, вскочил, выскользнул в дверь, а вдогонку пронесся новый огненный шар. Люди помчались вон из храма, рассыпаясь по площади и скрываясь в тени вечерних улиц. Рядом с храмом остались только Дарион с Нарикой и Фидо, два одетых в темное старика да рослая, худощавая женщина с мрачным лицом и косами, уложенными короной вокруг головы.
- Тебе не понять, хозяин Энтиль, но если Огонь не пожелал покарать с первого раза, то во второй раз призывать огненную кару нельзя. Я слышал об этом в столичном храме, так говорил его почтенный настоятель, - говорил, постукивая тростью по мостовой, высокий старик с пышными усами.
- Как не понять, хозяин Бергар? Я-то хорошо все понял! Если бы святой брат сжег трактирщика Хента, его трактир закрылся бы, а все едоки пошли бы в мою закусочную, а так опять извозчики к нему заворачивать будут! – отвечал его маленький, худощавый собеседник в деревенской войлочной шляпе.
Вот жадный мерзавец, его бы вчера во въездной двор, да под огонь! Дарион потер онемевшие руки одну о другую, и к ним вернулась чувствительность.
- Кара священной стихии настигнет любого! – мрачным, почти мужским голосом прогудела женщина. - Род человеческий должен очиститься и приблизиться к священной стихии, как приблизился к ней наш святой брат радетель! Какое непревзойденное вдохновение посетило его сегодня, какие возвышенные строки произнесли его уста!
Нашла, кем восхищаться! Женщина остановилась около Великана и Серого.
- Кто здесь привязал многонога, принадлежащего моей семье? - строго спросила она, оглядывая присутствующих.
- А ты - хозяйка Мириана? - спросил Дарион. Лицо женщины еще больше помрачнело, она кивнула так неохотно, будто не желала сознаваться в преступлении.
- Многонога привязал я, потому что привез твоего племянника.
Женщина гордо вскинула голову, будто услышала оскорбление.
– Что еще натворил ублюдок, убивший мать своим появлением на свет? Клеймо разврата матери и презренного занятия отца лежит на этом мальчишке, хотя он мог бы принадлежать к высшим представителям человеческого рода! Теперь, когда его отец занят нечестивыми росписями, а бабка умерла, у меня появилась возможность использовать ублюдка во благо священной стихии, а он каждый день шляется по округе!
Что несет эта сумасшедшая? Отец Дариона был незаконным сыном князя Верга, но старый князь его и учил, и защищал, и сделал своим старшиной крепости, а потом и наследником. Хотел бы Дарион в то время посмотреть на храбреца, который сказал бы деду Вергу такую мерзость о его сыне или внуках!
- Придержи язык, хозяйка Мириана! Мальчик не глухой, и все слышит! – сказал Дарион. - Забирай многонога, и я провожу вас до дома.
- А ты кто такой, чтобы распоряжаться? - повысила голос Мириана, привязывая Серого к своей коляске.
- Старшина-от-ворот Нагорной крепости.
- Ах, так это ты - развращенный самозванец, оскорбляющий священную стихию браком с кровной родственницей? Из-за тебя приличные люди, как я или двоюродный брат Хадиск, не могут рассчитывать на наследство!
Вот еще родственнички объявились, тьма их знает, в каком колене! Фидо взобрался в коляску, Дарион и Нарика сели на Великана.
- К восемнадцатому дню Серпа искателей наследства можно будет на растеряевской ярмарке возами продавать, как головицы, - заметил Дарион.
- Приношу искренние приветствия господину старшине! - раздался мягкий, низкий мужской голос, и к ним подъехал в открытой коляске, запряженной ящером, лысоватый господин в темно-синем плаще поверх сегдетских рубашек.
- Великий философ Хорен Линтоденский говорил, что люди возвышенные не должны думать о предметах повседневных. Каждодневные заботы они оставляют низшим, за что могут награждать их своим благорасположением!
Это что, он дает понять, что старшина-от-ворот есть не более, чем прислуга? Ну, это еще как посмотреть. Да и сочинения Хорена Линтоденского о возвышении лучших членов общества и уничтожении худших еще двести лет назад устарели, а теперь и вовсе плесенью покрылись.
- Отчего ты не ходишь в храм Огня, братец Дик, - снова заговорила хозяйка Мириана. – Как прекрасно сегодня говорил святой брат радетель! Какой дивный огонь святой кары он зажег силой своего духа!