- Я к святым братьям с огнем даже в Сегдете не ходил, – ответил почитатель Хорена Линтоденского. – Это фокусы для обывателей, обман простаков. Считаю своим долгом принести благодарность дорогой сестре за угодную Огню заботу о юном родственнике и привести столь нравственную женщину в пример всем стоящим на низших ступенях общества!
Он говорил мягко, красиво и правильно, как выпускник словесного отделения Училища.
- Как старшина-от-ворот Нагорной крепости я хочу видеть грамоты, удостоверяющие твою личность и образование!
- Если слово высокородного человека еще что-то значит в Рошаеле, назову свое имя – ученый брат Хадиск, по роду занятий - философ. Я много лет провел в Сегдете, где и получил образование.
- А почему ты учился не в Училище мыследеяния в Рошане, ты же рошаелец?
- Для истинного таланта требуется наилучшее образование, как требуется изысканная огранка для драгоценного камня чистой воды. Лучшие должны иметь лучшее, а что такое рошанское Училище мыследеяния или любое училище Рошаеля? Кормушка для обывателей, где не наделенные талантом особы потребляют самую грубую духовную пищу! Никакого сравнения с Сегдетом, где пестуются возвышенные дарования!
Тьма его забери, спесивого дурака! Коляски философа и его родственницы одна за другой покатились по улице, серый многоног побежал следом, а Дарион придержал Великана, чтобы ехать рядом с философом.
- А теперь покажи мне свои грамоты, ученый брат! - сказал Дарион.
- Как у любого, кто много лет прожил в Сегдете, они у меня есть, но находятся в доме моей сестры. Если я покажу их, достаточно образованный человек сможет найти в них подтверждение моим словам.
Дом хозяйки Мирианы стоял на Кудрявой улице и в соответствии с названием утопал в кудрявой листве златоцветов, князь-ягоды и хлебных деревьев. Остановив повозку, философ ушел в дом за грамотой, а Мириана, даже не попрощавшись, увела Фидо и многонога в глубину сада. Мальчик едва успел махнуть рукой на прощание.
Грамоты, удостоверяющие личность и образование ученого брата Хадиска, были написаны на финнибиане, и подлинность их не подлежала сомнению. Однако в грамоте о наречении имени не обнаружилось даже намека не родство с княжеской семьей Нагорного Рошаеля. Впрочем, угольно-черные глаза и широкие брови ученого брата сами по себе намекали на происхождение от Пеарна Чернобрового. Другая грамота гласила, что Хадиск из Рошаны в течение года изучал философию в Императорском Училище мыследеяния в Бангаре. Видимо, чересчур одаренный философ не одолел остальные два года обычного обучения мыследеев. Да и мыследей ли он вообще? Хорошо было бы послушать мысли и на грамотах, и на нем самом, но мыслеслушатели уже уехали.
- Зачем ты прибыл в Нагорный Рошаель, ученый брат? - спросил Дарион, сворачивая свитки.
- Затем, чтобы путем вызова веления крови, обозначить свое место среди высокородных особ, связанных родством с князьями Нагорного Рошаеля, - важно ответил философ. – Это необходимо для человека благородного происхождения.
- А зачем вызывать веление твоей крови и что-то обозначать? Разве ты имеешь отношение к княжеской семье?
- По семейному преданию, моя бабка, да осветит огонь ее душу, была законной, обожженной третьей женой князя Аридона Нагорно-Рошаельского. Своих дочерей-близнецов, мою мать и мать Мирианы, она родила от него.
- А почему по семейному преданию, а не по записям храма?
- Сие произошло больше шестидесяти лет назад, и было тайной, от сохранения которой зависела жизнь моей бабки.
Дарион вернул бесполезные свитки родственнику и ударил каблуками в бока застоявшегося Великана. Нарика взвизгнула от неожиданности, а потом крепко обняла его сзади, и они помчались во весь опор в Нагорную крепость.
Промелькнули огоньки городских домов, проплыли мимо темные поля, и Великан помчался по ущелью. Похоже, родственники начинают собираться, и чтобы навести в их отношениях порядок, понадобится хороший мыслеслушатель вроде столичного умника-дознавателя или князя Питворка. Можно, конечно, как когда-то отец, собрать всю родню в крепости и содержать их, будто всю жизнь прося у них прощения за свою удачу. Отец всегда думал, что ему незаслуженно повезло, хотя кто больше него был бы достоин звания князя, Дарион не мог даже представить. Возможно, если бы старшина Дарион получил наследство, он тоже кормил бы за свой счет кого-нибудь, но уж наверняка не спесивых дураков, которые любого считают своей прислугой!
А вот что еще интересно, недоучившийся ученый брат и хозяйка Мириана - потомки братца Дарота, а чей потомок художник Сеан и давно ли он учился у сегдетского живописца? Князь Питворк еще во дворце говорил о его родстве с княжеской семьей Нагорного Рошаеля, так может быть, он далекий правнук благонравной сестры Дарины или младшей сестренки Дарки? Из правнуков талантливой и сумасбродной Дарки вполне могли получиться и мыследеи, и воины, и художники. Но историей Дарион займется позже, а сейчас надо хотя бы дочитать желтую книжку Лунтиса Сегдетского, которую кто-то прятал под плитками пола. Ведь не зря же она лежала вместе с венцом Аридона, который искали огненные бойцы?