Глава десятая. Песни и танцы
До книжки о «возможностях необыкновенных» дело так и не дошло. Проезжая через Нагорную Слободку, Дарион услышал пение, доносящееся с луга у крепостной стены. На обычном месте горел костер, вокруг него толпились люди, и незнакомый голос пел под нестройный звон гудца. Певец откровенно фальшивил, а хороший гудец на восемнадцать струн совершенно не желал слушаться неумелых пальцев. Что за горе-музыканта принесло сегодня в крепость?
- Вы поплачьте, люди, мы идем за славой,
Старшина престрашный нас ведет в поход.
Через край любимый будем рыть канаву
Прямо в грязный нужник от гнилых ворот.
Рука старшины сама собой сжалась в кулак на поводьях, а зубы скрипнули. Мало того, что эта мразь коверкает старую песню, так еще издевается над ним самим! В Нагорной крепости не должно быть даже мыслей о насмешках над старшиной-от-ворот! Но давать волю гневу, выставляя себя на посмешище, тоже нельзя, шутник ждет именно этого. Дарион придержал Великана и поехал шагом, присматриваясь к людям, стоящим вокруг костра. Некоторые любят посмеяться над такими переделками песен, но много ли таких сейчас? Вроде бы немного, кто-то хихикает в кулак, кто-то шепчется, но никто не подпевает. Боятся старшины Дариона или просто им не нравится, это неважно - главное, чтобы не пели.
- Дарион, кто это поет? – спросила из-за спины Нарика. – Он слова переделал, чтобы поиздеваться, а напев переврал, потому что верно петь не может, это даже отсюда слышно!
Дарион подъехал ближе и спрыгнул на землю, пытаясь разглядеть певца. Кто-то почтительно приветствовал старшину-от-ворот, кто-то сделал вид, что не заметил. На обходном пути захлопали крылья, и со стены в траву слетел белосвет, осветив серебристым светом тех, кто стоял возле ореховых кустов. Вот бойкий ополченец Диго и его приятель знаменосец Зентин, вот круглолицый смотритель ящеров Шивиан, а рядом нахмуренный сотник Рейт со своим старым гудцом в руках. А вот и князь Ленорк стоит рядом с большой кучей дров и обгорелых досок для костра, беспокойно поглядывая по сторонам. У стены проскользнула, блеснув голубым оплечьем, невысокая фигура. Кажется, Риата решилась, наконец, послушать песни у костра вместе с людьми и своим воспитанником, ведь белосвет любит шумное общество куда больше, чем его Сочетательница. За спиной что-то стукнуло о землю, зашелестела юбка – это Нарика, спрыгнув с ящера, подошла к нему. Это она зря, сейчас тут будет не слишком весело.
А что певец? Вот он сидит на дровах - чисто одетый, плотный и широкоплечий, большие, грубые руки неловко двигаются по струнам новенького гудца. Почему он то и дело оглядывается на князя Ленорка, а тот брезгливо кривит губы, топорща тонкие усы, но молчит? Если сложить это с вымогательством на крепостной стене, получится, что незнакомец в сером все же добился от князя каких-то уступок. И одна из них – неумелый певец, поющий вздор в присутствии князя и старшины. Хорошо бы посадить бездарного музыканта в подвал до выяснения обстоятельств, но повода нет, и никто не должен подумать, что старшина-от-ворот мстит за песню.
Музыкант замолчал и принялся беспорядочно бренчать по струнам всеми пальцами сразу. Широкое темноглазое лицо, на правой щеке рваный шрам, будто от когтя ящера. Нет, это вовсе не певец! Дарион сделал шаг вперед, горе-певец поднял голову и смело посмотрел ему в глаза, будто собрался внушать. Вот как? Дарион рывком поставил музыканта на ноги и крепко взял за локти, не давая сесть или отвернуться. Гудец с неясным звоном повис на ремне.
- Стой смирно, когда со старшиной разговариваешь, - приказал Дарион. Князь Ленорк с интересом повернулся к ним.
- Кто такой, откуда? - надавил внушением Дарион.
- Вирен, придворный музыкант его светлости князя Ленорка Четвертого!
– Когда нанят на службу?
- Меня князь нанимал, а ты мне не начальник, - проговорил музыкант, пытаясь освободиться, в голосе его задрожал гнев, гудец зазвенел, как будто на нем играл кто-то еще более неумелый. Ну и силен парень, будто смолоду военную службу проходил! Нет, он точно не музыкант!