- И как это князь Ленорк не заметил, что ты, мразь бездарная, играть не умеешь? Ты сбился восемь раз за один стих!
Сколько раз он сбился, не помнил даже сам горе-музыкант, однако звучало это убедительно.
- А я его не слушал, он только что нанялся и сказал, что в Рошане в хорошем доме служил! – вставил князь Ленорк. Ясно, что и не собирался слушать! Лицо музыканта дернулось, глаза зло сощурились, рот оскалился, будто он собрался укусить руку старшины. Белосвет, хлопая крыльями и выставив вперед когтистые лапы, бросился на музыканта.
- Твоя милость князь Ленорк, прошу твоего приказа, чтобы за обман посадить самозванца в подвал! – громко, чтобы все слышали, потребовал Дарион. – Ати, прекрати!
Белосвет прыгнул в сторону, а музыкант, бешено вырываясь из рук Дариона, заорал без слов, как будто его резали ножами. Как много сумасшедших стало в Нагорном Рошаеле! Вот и еще один! Сотник Рейт сделал знак, Шивиан с Диго подхватили певца под локти, а князь Ленорк облегченно улыбнулся.
- В подвал не надо, а за неумение и самозванство убрать его отсюда немедленно, - торжествующе приказал он, - и в Каменку с моста, чтобы больше здесь не появлялся!
Кажется, князь Ленорк не совсем безнадежен, хоть на это решился! Рейт позвал еще двоих бойцов, а вот уже четверо ополченцев, подхватив отбивающегося и невнятно вопящего самозванца, понесли его к мосту. Дарион зашагал за ними. Что должно случиться с человеком, чтобы он от пустякового происшествия потерял человеческий облик и начал так вопить? На мгновение Дариону показалось, что руки и голова горе-музыканта светятся, но в следующий миг он уже был сброшен в воду с плеском и брызгами. Дико крича, он перевернулся на ноги и, не пытаясь выбраться на берег, двинулся вниз по течению. Добравшись по воде до ближайших кустов, он нырнул в тень и больше не показывался, а Дарион вернулся к крепостной стене.
- Шивиан, отведи Великана на луг под Кузнечной башней, где другие ящеры, а седло отнеси на место, - распорядился Дарион. Толстый Шивиан подхватил поводья и, топая громче ящера, побежал выполнять приказ. На лугу снова звенели струны и слышались голоса – Рейт подбирал на гудце какой-то новый напев, а звонкий женский голос пел незнакомые слова. Кажется, это Нарика, что там у нее за песня - опять собственное сочинение? Дарион остановился в тени орехового куста, глядя на тонкую, легкую женскую фигуру в свете костра.
- Златоцвет в саду найди,
И бросай скорее,
Он к твоей любви пути
Знает всех вернее.
Не кидай ты златоцвет
На дороге пыльной
Там любви в помине нет
Только ветер сильный.
Ты за реку не бросай-
Упадет он в воду,
Нет любви там, так и знай,
Нет на речке брода
Любовь, ветер, дороги, златоцветы – когда он сам сможет беспечно петь чувствительные песенки? Не успел справиться с огненными бойцами, а в крепости уже завелся вымогатель, и музыкант-самозванец явился в тот же день! Интересно, это один и тот же человек, или их двое? А где правящий князь, вокруг которого вьются проходимцы? Вот он у стены, но не в одиночестве, а с девушкой, и уже запустил руку под ее голубой наряд. И не сказать, чтобы девушка была рада – отодвинулась к куче обломков, принесенных для костра, и смотрит в сторону. Светлые косы почти до колен, фигуристая и хорошенькая, кажется. Да это же Сочетательница Риата со своими рыжими косами и голубым оплечьем! Хоть бы оттолкнуть попыталась, или гадость какую-нибудь сказать, если Ленорк ей не нравится! Впрочем, ни одна девушка не будет знать, как отделаться от ухажера, если продержать ее взаперти двадцать лет. А за три осьмицы жизни среди людей она этому никак не могла научиться.
- И на гору не кидай –
Только зверь там рыщет
Под горой не поджидай
Там любви не сыщешь.
Ты дорогу перейди
Песню спой со мною
И тогда кидай, не жди
Я тебе открою.
Нарика начала другую песню, а Дарион подошел ближе к князю Ленорку и Риате. Если князь опять затеял какую-то глупость, придется вмешаться.
- Убери руку, князь Ленорк, - строго сказала Сочетательница, решительно отбрасывая руку молодого князя. Ага, все-таки решилась. Ленорк широко заулыбался, а не в меру резвая княжеская рука снова направилась туда, откуда была выброшена.
- Вот глупая! Ты просто не знаешь, от чего отказываешься! - проговорил он громче.
- Я люблю другого и жду его к Звездной ночи! - Риата говорила тихо, но убежденно. Кого она ждет? Не того ли укротителя ящеров, который при всех объяснился ей в любви и обещал быть с ней в праздничную ночь? Смешное было объяснение, но так нелепо люди обычно не врут, и Сочетательница правильно делает, что ждет этого чудака. Но князь Ленорк, хотя тоже был при этом объяснении, ничего не хочет знать.