Глава одиннадцатая. Народный гнев
Князь Ленорк не вернулся ни ночью, ни утром. Конечно, он был не малое дитя, а правящий князь, но в этом исчезновении было что-то странное. Дарион сидел в караульне, записывая в тетрадь события вчерашнего дня.
«В Растеряй-городке нашлись родственники: хозяйка Мириана, сорока лет, живущая там постоянно, и ученый брат Хадиск, прибывший из Бангара, что в Сегдете, за наследством. В гостях у них племянник Фидо, двенадцати лет, сын художника Сеана из Рошаны. Вечером огненный вихрь пытался похитить рампер, я закрыл рампер в подвале. Князь Ленорк вечером ушел в сторону ущелья и не вернулся».
Дарион положил кисть. Доверить листам сонника большего он не мог - тайные записи на то и существуют, чтобы в смутные времена попадать в чужие руки. Дверь караульни распахнулась, и в нее влетела Нарика, губы у нее дрожали, голос прерывался.
- Князь-под-горой! Дарион! Люди из деревни идут в крепость! Это восстание! Тебя хотят… - она задохнулась, чуть не плача от ужаса, но старшина даже не удивился. После вчерашней песни что-то в этом роде обязательно должно было произойти. Ну что ж, придется заняться и этим, двести лет назад, в тяжелые времена после войны, он уже справлялся с народным гневом, справится и теперь.
- Нарика, быстро в Надровную башню, из комнаты не выходить. Всех мирных в крепости предупреди, чтобы ни во двор, ни тем более за ворота, не выходили, - приказал он. Нарика выбежала из караульни, ее сменил сотник Рейт в доспехах и полном вооружении.
- Пешком идут со стороны Камнегорки, а на телегах едут вроде как с Черного перевала и из Растеряй-городка, все уже в Нагорной Слободке.
Дарион выскочил из караульни, едва успев спрятать под замок свой дневник. Скорее в гридницу, его доспехи там!
- На чем едут? - спросил Дарион на бегу.
- На восьми телегах человек по пять-шесть, с вилами и косами, у некоторых вроде как ножи есть. Пешком идут десятка четыре-пять, из них десятка два с мечами, остальные только с ножами и вилами.
Дарион вбежал в загон для ящеров, возле которого уже выстроились бойцы.
- Рейт, бери двадцать бойцов на ящерах и двадцать пеших, обязательно из Растеряй-городка!
- Будет сделано, господин старшина!
- Шивиан, ящера мне!
Рейт помчался выполнять, вопросов у него не было. Скакать на ящере, с мечом в руке, против соседей и родственников, чьи лица знакомы с рождения, обычный человек не может, ополченцы, набранные из Камнегорки и Нагорной Слободки, отступят. А растеряевцы в деревнях чужие, они не остановятся, разгоняя горе-восстание, если только не встретят своих городских соседей, но с этим уже ничего не поделаешь.
Издалека послышался неясный шум. Скорее снять гораль, отстегнуть кошель с деньгами и книжкой, надеть стеганку. Теперь доспех, пояс с ножом и гербовой пряжкой. Шлем тоже придется надеть, он помешает внушению, но сбросить его старшина всегда сможет. Свой меч он взять не успеет, значит, пойдет вот с этим, со стойки. А что это за отсвет блеснул за стойкой с мечами? Или показалось? Нет, вот он, мелькнул на потолке, пролетел за бочку со стрелами и исчез. Ладно, сейчас некогда им заниматься! Дарион выбежал во двор, зеленый ящер уже ждал его у входа. Тьма преисподняя, зачем Шивиан оседлал вздорного Красавчика? Но брать другого ящера поздно.
- Вперед!
Сигнальщик Вильден протрубил поход. Дарион оглядел спокойные, серьезные лица – все были сосредоточены и готовы к бою, ополчение пока было на его стороне. Толпа уже подходила к мосту, с недобрым шумом выползая из Нагорной Слободки. Все восставшие надвинули на глаза деревенские войлочные шляпы, за плечами у всех торчали вилы и косы, у половины в руках были мечи. Пеших было человек пятьдесят, но на телегах, ехавших, со стороны Черного перевала, сидело еще столько же. Откуда там столько недовольных? Или бунтовщики из Растеряй-городка тоже едут с ними на телегах? В любом случае, справиться можно. А это кто идет впереди?
- Старшина он мелкий, а не воевода
За стеной уселся и приказы шлет.
Мрачный он под солнцем, злющий в непогоду,
Всякого ругает, каждого прибьет.
Вчерашний музыкант вернулся! И ему подпевают, за ним идут! Гнев загорелся, как скрытый огонь. И это те же люди, которые вместе с Князем-под-горой пели песни и били живоглотов? Те, которые вечерами учились танцевать у костра, служили вместе с ним поминальную службу и выгоняли из крепости огненных бойцов? Да, он рисковал их жизнями, как и своей, когда вел в бой с живоглотами, он жестко судил и не отменял наказаний, он собирал долги по налогам, и вообще он не сегдетский золотой, чтобы всем нравиться. Но почему до сих пор старшина-от-ворот не видел неповиновения? Что должно было случиться, чтобы гнев повел людей в бой? Не совсем открытый бой – деревенские хозяева надвинули свои войлочные шляпы на глаза, воображая, что так старшина их не узнает! Пение сменилось дружным криком. Крик был размеренным и громким, как будто грозно ревущей толпой кто-то хорошо руководил. Так оно обычно и бывает – без руководства такие вещи не делаются.