На подъеме к воротам стояли смотритель Шивиан и рядовой Юнис, у которого Дарион забрал Великана, - грязные и залитые кровью. Бледный и напуганный Шивиан сидел в пыли рядом с мертвым Красавчиком и принюхивался к чему-то на зеленой чешуе. С другой стороны из-под громадной туши ящера виднелось вытянутое во весь рост человеческое тело, истерзанное когтями и зубами. Дарион спрыгнул с Великана и заглянул в мертвое лицо художника. Как часто слабому приходится платить высшую цену, а самый сильный успевает вовремя сбежать!
- Музыканта видели?
Шивиан молча покачал головой, Юнис нахмурился, пытаясь припомнить.
- Когда ты остановил Красавчика, этот крикун еще шел в первом ряду, но когда ты сел на Великана, а я пошел пешком, его уже не было.
Дарион присел рядом с тушей.
- Шивиан, что с Красавчиком?
Смотритель ящеров принюхался снова - сначала к чешуе убитого ящера, потом к вытекшей из раны крови и зачем-то к седлу с расстегнутыми ремнями и сдвинутым чепраком.
- Черный чешуйник, - еще больше побледнев, выдавил он из себя, и Дарион понял его с полуслова. Черный чешуйник ядовит не для всех - обычные люди и мыследеи спокойно могут вдыхать его дым и трогать руками шишки. Но у летунов дым чешуйника вызывает неудержимый кашель и рвоту, а драконы, попав в струю такого дыма, в один миг теряют сознание. Ящеры не так чувствительны к ядовитому растению, но если его сок попадает под чешую, а оттуда в кровь, бешенство ящера обеспечено на сутки.
- Под чепрак? - Дарион нахмурился, Шивиан побледнел до синевы. – Кто седлал?
- Не знаю, утром он был оседлан, я думал, ты сам его с утра пораньше оседлал, вот и дал его тебе, - пролепетал Шивиан.
- Но почему он сначала был спокойный? Если бы чешуйник был с утра под чепраком, Красавчик не дал бы мне сесть!
Шивиан откинул чепрак на седло и показал три трубочки толщиной в палец, видневшиеся из-под зеленой чешуи. Дарион вытащил одну и осторожно сжал в пальцах – изнутри показался густой черный сок, сама трубочка была свернута из склеенных иголок чешуйника. Сгущенный сок, тонкая работа с иголками, какая же это мразь постаралась?
- Знаю, это не ты, Шивиан, ни тебе, ни мне такого не сделать, – сказал Дарион. - Это работа сильного военного мыследея, отрава с отсроченным действием, она попала на кожу под давлением, когда я сел в седло.
- А чепрак этот давно висел, твоя милость, ведь ты на Великане всегда с грузовым седлом ездил, - круглое лицо Шивиана обрело почти обычный вид.
- Не знаю, показалось мне или нет, - заговорил Юнис, - но когда я седлал себе Великана, в загоне кто-то прятался. Я подумал, что это кто-то из наших напился с вечера и отсыпается, но времени не было, и я не стал смотреть.
Может быть, это снова шепчущий вымогатель, но на кого он работает, и кто за ним стоит? Придется заново разбираться, как он смог попасть в крепость!
- Что ты наделал, как ты мог? - услышал он голос Нарики у себя над головой. Не надо бы ей глядеть на все это, она хоть и мыследея, но все-таки не бывалый боец! Дарион встал между Нарикой и мертвым телом, но она уже успела увидеть самое страшное. Лицо ее побелело, она схватилась за рукав Дариона, но руки попали в кровь, которой были забрызганы рукава его стеганки.
- На тебе его кровь!
- Не его, а Красавчика, я пробил ему жилу, но художника он уже успел загрызть.
Лицо Нарики исказилось гневом и горем, на глазах выступили слезы. Кто ей этот художник – родственник, прежний возлюбленный, друг детства?
- Ты растоптал ящером человека! Еще утром он был жив, а твой ящер его загрыз! Ты заставлял бойцов разгонять восстание, они били людей, которых должны были защищать! Ты не Князь-под-горой, а угнетатель!
Слезы текли по ее щекам, губы тряслись, руки дергали и рвали цветную вышивку на юбке.
- Прекрати, Нарика! Здесь и без тебя довольно горя!
Ополченцы оглядывались на них, но Нарика ничего не замечала, а голос ее звенел горечью и гневом.
- Если ты Князь-под-горой…
Опять за свое! Совсем с ума сошла со своими песнями! А люди должны знать, что сейчас все сделано так, как надо, и что все согласны со старшиной. Только тогда не будет ни новых бунтов, ни просто беспорядков.
- Прекрати, я сказал!
Злые, упрямые глаза, как будто она тоже швырялась в него камнями из толпы.
-Ты даже не человек, ты – сальник, который жрет хозяйское дерьмо!
Ну, дождался! Единственная, кому он полностью доверял, в порыве чувств бросает ему в лицо нелепые оскорбления. Нельзя при всех говорить это старшине-от-ворот! Кто будет выполнять приказы человека, который не может справиться с собственной женой? Что за старшина он будет после этого?