- Ты все сказала?
- Все!
- Тогда ступай.
Удивленные глаза, приоткрытый от неожиданности рот.
- Куда?
- Куда хочешь.
Испуг, растерянность, машет испачканной в крови рукой и бежит, не разбирая дороги, по лугу. Пусть бежит, у нее одни чувства, разум просыпается редко, а язык без костей. Конечно, если бы не эти чувства, он сам до сих пор стоял бы в камне скалы на Громовой горе, но он не сегдетский золотой, чтобы всегда всем нравиться. А теперь время работать! Надо найти огненных мразей, которые снова пытались похитить что-то из крепости.
- Мое почтение, твоя милость, Князь-под-горой! - сверху захлопали крылья, и на дорогу перед старшиной приземлился усталый летун Торик. – Вот тебе письмо, пришло через службу гонцов, вдовствующая княгиня Зия Кортольская пишет из Бангара. Тут у вас, говорят, какие-то огни что ни день летают? В Сегдете их тоже видели, только я сам еще не видал, а то бы сразу записал в летопись! И Дирта я тоже недавно видел, но он опять уполз под горы!
Летун говорил без остановки обо всем подряд, а Дарион развернул свиток, пахнущий сегдетскими духами.
«Вдовствующая княгиня в изгнании Зия Кортольская приветствует старшину-от-ворот Дариона с пожеланиями всех благ. Не имея защиты от ополчившихся на нее чуждых сил, прикрывающихся священной стихией Огня, княгиня Зия просит убежища на земле Рошаеля, поскольку создавшееся положение делает невозможным жизнь в Сегдете как для нее, так и для ее сына, князя Аланда Кортольского. Вдовствующая княгиня Зия Кортольская просит сообщить, на каких условиях власти Нагорного Рошаеля сочтут возможным принять изгнанников на своей земле. С искренним почтением отправляет письмо вдовствующая княгиня Зия Кортольская».
Опять какие-то «чуждые силы», связанные с огнем, причем княгиня Зия не хочет ехать к родственникам, чтобы не навлечь на них беду, а тайно просит помощи в Рошаеле. Княгиня что-то знает и может стать полезным союзником, но в открытую ее приглашать нельзя, можно только намекнуть. Дарион взял у Торика чернильницу и написал не особенно вежливый ответ.
«При всем уважении к вдовствующей княгине Зии старшина-от-ворот Нагорной крепости не имеет полномочий принимать на государственном уровне членов княжеской семьи Кортола, находящихся в изгнании. Частные лица, чья личность удостоверена, имеют право въезжать в любое княжество Рошаеля, но для приема в качестве князей следует обращаться к королю Ригидону. С пожеланиями здоровья и удачи, старшина-от-ворот Дарион». Свернув и закрепив письмо мыслесилой, Дарион сунул его в сумку Торику.
- А это мне какой-то бродяга подсунул только что в Растеряй-городке, тоже для тебя! - летун вытащил сложенный листок.
Только бродяг еще не хватает! Зеленый, плохо высушенный сонник, был сложен вчетверо и надписан так коряво, что эти каракули нельзя было считать почерком. «Старшине Дариону лично». Дарион развернул записку. «На черном перевале огонь приезжай немедленно». На безымянное подметное письмо можно было не обращать внимания, но вокруг появилось столько огней, что приходилось проверять их все подряд. Может быть, это огненный вихрь? Или кто-то, умеющий склеивать из иголок чешуйника трубочки с ядовитым соком? А на Черном перевале из княжеских людей только два лесных сторожа, и лес – сплошной черный чешуйник.
- Как выглядел этот бродяга?
- Пьяница какой-то, сказал, что с Алтотом пил позавчера.
Уж не тот ли, из-за которого Алтот опоздал на полдня? Придется ехать, только сначала умыться и протереть залитый кровью Красавчика доспех. Дарион зашагал к воротам крепости, оглядываясь на летуна.
- Тебя, Торик, не держат крылья, ты что делал?
- Я из Бангара сюда за полдня долетел, - пожаловался летун. - А начальству все письма срочные, вот крылья и не держат! Я им не дракон столько летать!
- Иди в кухню, отдыхай, Виргалия тебя покормит, а когда я вернусь, еще поговорим.
Дарион нашел Великана, взял с собой Диго на надежном ящере и отправился на Черный перевал. Через час они уже были в деревне на перевале. На сорок переходов вокруг не было ни одного пожара, а об огненных вихрях здесь даже не слыхали. Лесной сторож Вельт сидел у окошка деревенского дома, попивал средилетний лист с пирожками и угощал начальство, которым считал не только старшину-от-ворот, но и Диго.
- Не я эту записку писал, твоя милость, а огней вовсе не видел, - говорил он, рассматривая листок сонника.
- А этот почерк тебе знаком?
Лесной сторож покрутил записку в пальцах.
- Впервые вижу, да и не мастер я по почеркам. У нас тут грамотных только мы с помощником, да и то давно не писали.