Дарион позвал на всякий случай второго сторожа и заставил обоих написать по паре слов на чистом листке, но они, действительно, не писали так давно, что почти забыли, как это делается. При такой грамотности они не смогли бы сгустить сок чешуйника и запечатать его в трубочки из иголок даже под страхом смерти. Дарион оставил Диго наблюдать за лесом на перевале, а сам двинулся в обратный путь.
Узкая тропа петляла между стволами, нагретый солнцем чешуйник испускал терпкий запах, светосборы мерцали в лесном сумраке. Скоро Звездная ночь, ночь любви, когда надо гулять по лугам с цветущими светосборами и купаться под утро в росе, а не искать вздорную жену по всей округе. Удастся ли старшине вернуть Нарику к Звездной ночи? Может быть, и удастся - чувства у нее сменяются быстро, поест пирожков у мамаши в гостях, успокоится и вернется.
Взрыв над головой оглушил Дариона, будто кто-то ударил его по затылку. Еще взрыв, еще вспышки – а сторож Вельт еще говорил, что огней на сорок переходов вокруг нет! Сторож соврал или огни следят за Дарионом? Тьма преисподняя! Золотой вихрь закружился над тропой, и Дарион, выхватив меч, ударил прямо в середину. Вихрь потемнел, сделался темно-красным и улетел, рассыпая искры над вершинами леса. Дарион посмотрел на меч – от клинка оставалась едва ли четверть, но рука была по-прежнему цела. Он бросил остаток меча в ножны – потом он найдет мыслеслушателя, но мысли, скорее всего, окажутся стерты.
Снова шпоры ударили в бока Великана, застучали лапы и хвост по горной дороге, зашумели темные вершины деревьев. Вот уже вместо черного кружева чешуйника замелькали над головой густые кроны златоцветов, зашуршали по бокам Великана листья белого сонника и повеял по ущелью свежий ветер. Вот и синие заросли разбоевника на берегу Каменки, и черная дыра, из которой когда-то вышел на свет синий змей Дирт. Как же не хватает его сейчас, с его быстрыми крыльями и безошибочным мыслеслушанием! Насколько легче было бы во всем разобраться! Но перворожденный змей не состоит на королевской службе, он исследует мир сам по себе и никто не заставит его сидеть всю жизнь у Громовой горы. А вот уже потянулся справа обрыв, а над ним проезжая тропа, под которую провалилась Лидора Пилейская, вот и до Нагорной крепости рукой подать. Великан захрапел, резко замедлил ход и заревел, высоко запрокинув огромную голову.
- Ты что, Великан? Что случилось?
Ящер замолчал, и Дарион прислушался, пытаясь различить в тишине звук, настороживший зверя. По-прежнему шумел над обрывом лес, по дну ущелья с журчанием бежала река, а на берегу шелестел разбоевник. Дарион ударил шпорой в чешуйчатый бок, ящер сделал несколько шагов и снова остановился. Что-то темное и длинное неподвижно лежало под обрывом, полускрытое синими зарослями разбоевника. Еще не разглядев то, что лежало под листьями, Дарион понял, что нашел Великан. Ошибиться он не мог, слишком часто видел такое на войне, да и после. Это было мертвое человеческое тело, лежащее лицом вниз.
Дарион спрыгнул на землю и подошел ближе. Руки мертвеца были бессильно раскинуты, а ноги вывернуты так неестественно, что казалось, все кости в них переломаны. Может быть, человек сорвался и упал с тропы? Вряд ли, на затылке среди завитков черных волос виднелась запекшаяся рана, как будто его ударили камнем по голове. Старшина посмотрел наверх. На тропе никого не было, только виднелось над ней небольшое черное отверстие в склоне, а от него тянулась вниз полоса изломанных кустов, как будто тело катилось именно там. Рядом с покойником не было ни мелких вещей, выпавших из карманов, ни брошенного оружия, ни следов убийцы. Судя по всему, несчастного оглушили наверху, и только потом скинули на дно ущелья.
Тело холодное, на щеке синеватые пятна, смертное окоченение прошло, значит, погиб не позднее, чем накануне вечером. Стараясь не оставлять следов своих мыслей, Дарион повернул тело на бок. Лицо мертвеца посинело, глаза выкатились, тонкие усы приподнялись, губы раздвинулись в жутком оскале, язык высунулся между ними, а на длинной шее темнели синяки от чьих-то безжалостных пальцев. Тьма преисподняя, князь Ленорк! Вот почему он не вернулся!
Вчера его убивают, а сегодня начинается бунт, королевского старшину обвиняют в убийстве князя, подводят ему бешеного ящера, а потом вызывают запиской на Черный перевал. Таких совпадений не бывает! Кто-то умело обставил все так, чтобы ни у следствия, ни у жителей Нагорного Рошаеля не осталось сомнения – князя Ленорка убил жестокий и безжалостный старшина Дарион. И, судя по тому, что он услышал в деревне после бунта, сомнений уже сейчас ни у кого не было – если не видели, все равно знаем, если не убил, все равно убьет. Но так просто королевский старшина не сдастся! Дарион не хотел ни мешать дознанию, ни скрываться – это было равносильно признанию вины, и этого ждал от него враг, но отстаивать свою невиновность старшина собирался до последнего вздоха. Сейчас Дарион твердо знал только одно - он не убивал князя Ленорка.