- Тело обнаружил я, написал письмо и поставил часовых тоже я, - сказал Дарион, глядя дознавателю в лицо мрачными черными глазами, и тут же повернулся к часовому. – Рядовой Горис, так был здесь ночью кто-то или нет?
Опять он с тем же вопросом, может быть, это начало разгадки?
- Вопросы здесь задаю я! Рядовой Горис, кто был здесь ночью? – покраснев до ушей, строго потребовал Тераль и всмотрелся в лицо часового.
- Господин дознаватель, хочешь, я этого старшину в сторонку отведу и задам ему как следует, чтобы понимал, с кем разговаривает? - громко спросила Нисса. Подозреваемый посмотрел на нее так, будто его пытался напугать ногочервь из кладовки, и дознаватель понимал, почему. Двое часовых были готовы защитить своего старшину, и сам он наверняка был боец получше Ниссы, не говоря о Терале. Так просто «задать ему» не удастся, зато можно будет спугнуть - он знает на горе каждый камень и сбежит без всяких затруднений.
- Рядовой Нисса, пиши молча! - приказал Тераль.
- А что такого, господин дознаватель! Всегда так и бывает - кто первый караул кричит, тот преступник и есть! Дело нехитрое! – не смущаясь, объявила Нисса.
- Рядовой Горис, говори! - скомандовал старшина, как ни в чем не бывало, и часовой вытянулся в струнку. Однако подозреваемый отлично успел выучить своих людей: что третьего дня в крепости, что сейчас, его слушались не то, что с полуслова, а с полувзгляда. Интересно, это его так уважают, или за две осьмицы он всех запугал?
- В полночь прилетел огонь, летал над кустами, раненых нет! - отчеканил рядовой Горис.
- Позволь сказать, господин старшина! – сделал шаг вперед второй боец.
- Говори, Варт.
- Огонь погас на полчетверти часа, и все это время в кустах что-то шуршало, а когда мы подошли туда, он снова загорелся, покружился над нами и улетел!- добавил часовой Варт. Старшина Дарион повернулся к кустам. Как бы он не скрыл улики, вытащив их мыслесилой, он же повелитель вещей!
- Он горел совсем рядом с покойником князем, но даже не закоптил его, я посмотрел, когда рассвело, - вставил Горис. Похоже, бойцы были не так уж запуганы. Тераль заглянул в кусты, Нисса пошла за ним, отставив подальше руку с кистью, чтобы не посадить кляксу на улики.
- Да нет там ничего, они своего начальника выгораживают, дело нехитрое! - проворчала Нисса, но Тералю было не до нее. Дознаватель подошел к мертвому телу и присел рядом. Тонкая рука с длинными худыми пальцами, сведенными судорогой, казалась принадлежащей подростку, а не взрослому человеку. Запах тления был почти не заметен, однако откуда-то ощутимо тянуло гарью. Странно, ведь по словам часовых, ночной огонь ничего не сжег.
- Рядовые, переверните покойного, - распорядился Тераль, сгорая от смущения, но часовые выполнили приказ, и дознаватель, успевший всякого повидать за восемь лет службы, едва не вскрикнул. Темно-лиловое от удушья лицо с высунутым языком и оскаленными зубами выглядело жуткой маской. Распухшая шея со следами пальцев посинела, нос был смят в лепешку, а глаза скрылись под кровавой корой. Тераль отвел взгляд и потряс головой, чтобы не тошнило. Старшина Дарион смотрел на убитого с мрачным спокойствием, как человек, привычный к подобным зрелищам или начисто лишенный сострадания. Однако с другой стороны, это хладнокровие ничего не значило - старшина не раз бывал на войне, и видел там такое, чего Тераль не встречал даже в хранилище улик.
- И не поморщился! Точно, это он, дело нехитрое! – прошептала Нисса и заговорила во весь голос. – Послушай, старшина, признался бы ты сразу, тогда не четвертовали бы тебя, а только голову отрубили!
Старшина-от-ворот даже не повернул головы, внимательно рассматривая убитого князя, как будто не он его задушил собственными руками. Притворялся он хорошо, но сейчас дознаватель Тераль прослушает следы его мыслей на теле жертвы, определит по ним, когда именно умер молодой князь, и подозреваемый немедленно превратится в убийцу с доказанной виной.
Дознаватель наклонился и осторожно провел руками по черному пыльному кафтану и кожаным штанам-обтяжкам убитого князя. Ни его последних мыслей, ни следов мыслей убийцы не было слышно. Может быть, одежду надели на него после смерти, чтобы скрыть личность убийцы? Дознаватель Тераль осторожно отодвинул воротник и приложил пальцы к черным синякам на шее. Кожа оказалась холодной и сухой, но следов мыслей на ней тоже не было. Тераль передвинул пальцы ближе к разбитому лицу, почувствовав липкую кровь, но даже в ней ничего не было слышно. Ну вот, опять все мысли стерты, наверняка здесь была огненная кара! Но как это получилось, если ни на волосах, ни на одежде князя нет следов огня? А если это сам Тераль почему-то потерял способность слышать? Может быть, от волнения у него притупилось восприятие мыслей? Забыв о смущении, Тераль вскочил и ухватился обеими руками за руку старшины Дариона.