Дарион повернулся к окну зала, едва видному за листьями сонника, и осторожно открыл створку мыслесилой. Тьма преисподняя! Время идет, а они еще не начинали допрос! Столичный умник что-то записывает в свою зеленую тетрадь, а помощница взобралась на лестницу и мыслесилой счищает гарь и копоть со стены зала. Нашла себе занятие во время дознания! Лучше бы съездила со старшиной в Растеряй-городок! Но работает девица лихо - старая штукатурка так и слетает со стены, хотя Нисса даже не прикасается к ней. За утро всю торцовую стену расчистила, похоже, она не просто повелительница вещей, а настоящий строитель. Вот кого надо было брать подрядчиком на строительство лесопилки, а не ворюгу Друма! А о чем они там рассуждают со столичным умником, может, уже начинают допрос? Дарион прислушался.
- А ты думал, господин дознаватель, женщина строить не может? – говорила Нисса, отряхивая рукава стеганки. – Это дело нехитрое! А я с вечера еще выгородку для покойников построила в подвале - и прочная, и прохладу держит, в самый раз для мертвого тела! Красота!
Нашла красоту - кладовку для покойников! Но вот дознаватель садится за стол, неужели, наконец, собрался допрашивать? Дарион устроился на лавке боком, чтобы видеть зал, Нисса расположилась в торце стола, дознаватель сел посередине и взмахнул рукой.
Дверь зала хлопнула, и в нее влетела Гинилла. Нашли с кого начинать, она же целый час орать будет!
- Свидетельница Гинилла из Камнегорки, ты много ездишь по дорогам и все видишь, верно? – начал столичный умник. Гинилла вздохнула поглубже и закричала во весь голос так, что даже у Дариона зазвенело в ушах.
- Каждый день и хожу, и езжу, верчусь, как листоед под веником! Налогами меня задавили, работой задушили, а муж, как ящер необъезженный, со шлюхой Летирной по сеновалам скачет, только на вознаграждение твое вся надежда!
Какого ей еще вознаграждения надо, тьма преисподняя?
- И ты, конечно, видела на дороге князя Ленорка в тот вечер, когда его убили?
- Видела, твоя милость, видела на мосту, вот как тебя сейчас! Он вместе со шлюхой Летирной ехал в ущелье, там она его и убила!
Дознаватель покраснел от волнения, потом побледнел, а Нисса записала бред Гиниллы в зеленую тетрадь. Только время на нее тратят, а она хочет просто напакостить Летирне!
- Но ты ведь хорошо помнишь, откуда их видела?
- Хорошо помню, твоя милость! От своего дома, из Камнегорки!
Полное вранье, из Камнегорки только верхушки башен Нагорной крепости видны, даже дороги не разглядеть, а не то, что людей на мосту. Но, кажется, дознаватель тоже все понял.
- А Сочетательницу Риату ты, конечно, встречала после бунта?
- Видела, твоя милость, хоть бы век ее не видать! Порчу на всех наводит, чешую синюю на плечах носит, никаких приличий не знает! А зверь ее светится, и людей жрет, это все знают! И князя молодого загрыз и сожрал!
- Так и писать – сожрал? - поинтересовалась Нисса.
- Все, что говорит свидетель, должно быть записано для приобщения к делу, - многозначительно изрек столичный умник. - А старшину Дариона ты, должно быть, тоже встретила на дороге?
- А как же, он тоже там был!
- Где был?
- На дороге!
- А куда шел?
- Туда, где убил! Много о себе воображает! Из-под земли вылез, под огонь бросился, и думает, что имеет право налоги драть с честных людей? - загорелась праведным гневом Гинилла.
- И его жену, Нарику, ты тоже видела, конечно?
- А то как же! Она прямо за князем бегом бежала! Видно, мало ей старшины, князя захотела! Совсем совесть потеряла, не хочет жить как люди живут! Платок не носит, две головицы, что я ей обещала, не взяла!
- За что ты ей две головицы обещала? За убийство князя? Это ты ей поручила убийство за две головицы? Отвечай! – покраснев до ушей, грозно потребовал дознаватель. Гинилла всплеснула руками и заголосила еще громче.
- Что ты, что ты, мы люди простые, какие нам убийства, твоя милость?
- А за что две головицы обещала?
- Да чтобы она нам с мужем четыреста тяг головиц записала вместо двухсот, тогда бы и долгов по налогам у нас не было бы!
Столичный умник нахмурился и покраснел.
- Так ты ей головицы за приписки обещала? За обман князя? А убивала князя ты сама? Имей в виду, за мелкую взятку полагаются только розги, а за убийство правящего князя – четвертование на площади!