Гинилла упала на колени.
- Смилуйся, господин дознаватель! Никого я не убивала! Никого не видела, ничего не слышала, и моста через речку от моего дома не видно!
- Ты только что сказала, что от своего дома видела четверых, и они все убили князя Ленорка!
Нисса подняла голову и грозно ткнула кистью в тетрадь.
- Здесь все записано!
- Но тебе же надо было знать, твоя милость! А у нас в Камнегорке говорили, что свидетелям вознаграждение полагается, вот я и сказала! – она перевела дух и продолжала с новым пылом. - Так что, значит, соврали? Ну, так я и думала! Не написано мне, видно, на роду выгодные дела делать! Вон Вирен-музыкант, уж как уговаривал на восстание сходить, как расстилался, гудец свой мне пообещал за то, чтобы я сходила, а его самого, если что, в погребе спрятала.
Дознаватель снова покраснел от волнения. Дарион на лавке под чешуйником привстал, вслушиваясь в причитания Гиниллы. Как это Вирен мог пообещать свой гудец? На такой гудец музыканты зарабатывают годами!
- И что, ты его спрятала, а потом он дал тебе гудец?
- Да что ты, твоя милость! Обманул, мерзавец, ни его, ни гудца я так и не увидела!
Дознаватель устало махнул рукой, и Гинилла скрылась. Дарион устроился поудобнее на лавке. Интересно, где теперь этот гудец? На нем могли остаться следы мыслей Вирена, а в них столичный умник мог бы услышать что-нибудь полезное.
Но сколько еще можно ждать? Кажется, они опять кого-то вызвали, кто это там? Перед столом появилась Летирна в белой вышитой рубашке и черной юбке с красными цветами. Круглое лицо ее выглядело совсем больным, а голос дребезжал от слез.
- Добрый день, господин дознаватель! Спрашивай! - она шмыгнула носом. Кажется, она от души горюет о смерти Ленорка, однако при его жизни принимала на своем сеновале и Лиртена, и еще с десяток старых друзей.
- Ты много времени проводила с князем Ленорком, Летирна, и должно быть, ты помнишь то, чего никто больше не знает, - приступил к делу дознаватель Тераль. Она кивнула и всхлипнула.
- Разве я виновата, твоя милость, что он в меня так влюбился? И я в него…. – она шмыгнула носом и вытерла лицо рукавом. – Он такой был красивый, прямо картинка!
Слезы покатились по круглым щекам, сбегая на сборки рубашки.
- Тогда ты хорошо помнишь человека, который к нему приходил, - проговорил дознаватель так, будто утверждал, а не спрашивал. Дарион насторожился – наконец-то разговор зашел о вещах действительно важных!
- Как не помнить! Я ждала на обходном пути у Вышки, а его княжеская милость пошел на стену около Надровной. Смотрю, а там с ним стоит какой-то в серой рубахе, такой широкий и сильный, что хоть целый дом на плечах унесет! И вот вижу, его милость Ленорк от него пятится, а серый так и нажимает на него.
- Как нажимает?
- И руками, и словами, чуть с обходного пути не столкнул! А потом князь от него так и бросился бегом вниз, а серый побежал к Кузнечной башне. Я испугалась и тоже убежала.
- А потом ты снова видела кого-то из них или даже обоих, - серьезно проговорил дознаватель.
- Его княжескую милость Ленорка я только издалека видела. Он даже смотреть на меня не хотел после того, как Кари на всю крепость меня ославил со своими гадами! А разве я виновата, что Лиртен в меня тоже влюбился?
Ну вот, все полезное столичный умник у нее узнал, пора отпускать помощницу с подозреваемым Дарионом в Растеряй-городок!
- А этого серого я вблизи видела, когда он у нас на пениях на гудце играл! Ну, во всех княжествах бывают танцы, а у нас раньше было запрещено, и называлось – пения!
- Ты, конечно, его сразу узнала?
- Когда он был на стене, я его лица не видела, и в лицо его потом не узнала бы. Но когда я пришла на луг, посмотрела сзади на музыканта с гудцом – ну точно тот серый! И плечи, и спина, и ходит похоже, и руки держит так же! А потом его княжеская милость пропал, и я про все забыла!
Кто бы мог подумать, что Летирна, которая не видит ничего, кроме парней, окажется такой полезной свидетельницей! А с другой стороны, потому и оказалась полезной, Вирен тоже парень! Однако его гудца со следами мыслей нигде нет, и куда он делся, непонятно.
- А когда князь Ленорк пропал, он мог пойти к другой девушке. Ты не думаешь, что он пошел тогда к Риате? – с видом полной невинности спросил дознаватель.
- Ой, нет, твоя милость, не мог! Она рыжая, и в чешуе ходит, а в меня он так влюбился!
Дознаватель отпустил свидетельницу. Ну, все! Дарион больше не мог ждать. Если дознаватель сейчас же не отправит с ним Ниссу, старшина поедет один, в конце концов, он все еще старшина крепости! Дарион подхватил плеть и зашагал к воротам загона.