- Ученый брат Хадиск, а где ты сам был вчера вечером? И почему все утро простоял у трактира, преодолевая отвращение? - спросил старшина Дарион.
- Это ты поджег трактир и подпер дверь лопатой? – вставила Нисса. – Это ты, злыдень, детей загубил?
- Как вы смеете, тупые служаки, подозревать в столь низменных действиях человека с сегдетским образованием? – голос ученого брата обрел величественное громовое звучание, не теряя благородства и напевности. Ого, ну и голос! Если надеть на философа хламиду, то он хоть сейчас может вести службу в храме, а казался таким тихим! Вот и еще подозреваемый, как будто художника Сеана не хватало!
- Отвечай, или сядешь в подвал крепости! - пригрозил Дарион.
- Меня видели Энтиль, Бергар, и сотник Нильт, которые хорошо знают мой уровень образования и образ действий!
Сотник Нильт – это действительно свидетель, если ученый брат не врет. Но проверять некогда, надо ехать за Нарикой к другим родственникам, пока не поздно! Дарион потянул повод, и Великан вывез его на улицу, подальше от воплей высоконравственной родни, а Нисса с видимым удовольствием подняла мыслесилой горсть пыли и швырнула ее в спесивую парочку. Снова полетели мимо сады, хлебные деревья и спелая князь-ягода на свисающих через заборы ветках. Вот и дом гончара Хорта, во дворе дымит печка, сам Хорт сажает в нее новые горшки, а Ирта перебирает в большом тазу князь-ягоду. Но где Нарика, неужели и здесь ее нет?
- Здравствуй, Князь-под-горой! Как дела у Нарики, как она доехала? - вскочила Ирта, едва не опрокинув свой таз, но посмотрев старшине в лицо, зажала рот рукой. – Ой! Она не доехала?
Дарион покачал головой, у него не было ни слов, ни чувств, он будто обледенел от гнева на себя, Нарику и родственников, позволивших ей уехать одной в такое время.
- Но она поехала на нашей повозке и сказала, что пришлет ее назад!
- Когда? – старшина не мог тратить время на разговоры.
- Позавчера, в тот день, когда был бунт. Мы из гостей уже затемно приехали, а она торопилась, хотела непременно в тот же вечер что-то тебе сказать или передать…И не доехала?
- По какой дороге?
- Говорила, что поедет по объездной, но я же ее знаю, наверняка поехала через верхнюю тропу над ущельем! - выпалила, чуть не плача, Ирта. Дарион хлопнул плетью по шее Великана и помчался по улице, не дожидаясь Ниссы на ее ленивом ящере. Нарика сейчас где-то в горах, на дороге или страшно подумать, где! Может быть, она прячется, ранена, ждет помощи? В памяти всплыло мертвое лицо музыканта с гневно оскаленным ртом, страшный горький запах сгоревшей одежды и плоти… И она тоже? Нет, никогда! А если так? Если так, то Дарион разыщет того, кто это сделал, убьет без суда и следствия, и пусть летит во тьму преисподнюю вся королевская служба!
Через полчаса они ехали по верхней тропе, где едва могла пройти небольшая повозка гончара Хорта. Нисса то и дело спрыгивала с ящера и принималась искать ее следы, но Дарион не тратил на это время - если в начале тропы следы были, то до выезда из ущелья к Нагорной Слободке повозка не может ни развернуться, ни свернуть. Как только Нарика решилась ехать в темноте этим путем, где на каждом повороте обрыв или осыпь? А кто это едет впереди на ящере? Странно, человек одет в кольчугу и наручи, но не надел шлем, и светлые волосы свободно вьются по ветру. Едет на боевом ящере, но зверь едва переставляет ноги, да и парень едва держится в седле. Кто это? Может быть, он видел Нарику?
Великан быстро нагнал всадника. Тьма преисподняя, парень обожжен, да еще как! Опаленные волосы топорщились над покрытой волдырями и корками левой щекой, правая рука с трудом держала поводья, а левая висела неподвижно. Кольчуга с левой стороны была прожжена насквозь, в дыре виднелись обугленные лохмотья, а под ними темнело нечто, требующее немедленного лечения.
- Эй, парень, стой! - крикнул Дарион. Всадник послушно остановился и упал прямо на руки Ниссе. Ну вот, придется терять время еще и на лечение, но не бросать же его такого! А может быть, он видел Нарику?
Нисса сняла парня с седла и посадила спиной к склону горы, старшина спрыгнул с ящера и всмотрелся в лицо молодого человека. Загорелый, ухоженный, в чистой рубашке и хорошем доспехе, а вот и глаза открылись – ярко-голубые, каких в Рошаеле мало. Кажется, Дарион видел его в Кортоле, этого парня судили после неудавшегося мятежа, а княгиня Зия выгораживала его из последних сил.
- Ты, случайно, не сын княгини Зии? - спросил Дарион.
- Князь Аланд Кортольский в изгнании, - проговорил обожженный воин. – Вдовствующая княгиня Зия Кортольская – моя мать.
Все встало на места. Дарион мало знал этого молодца раньше, но помня о его военных приключениях, не сомневался – сегодня князь в изгнании совершил очередную глупость.