Завопила сирена.
— Маршалы, — с ужасом в голосе произнёс Майкл. — Давайте, бежим!
У нас не было выбора, поэтому мы бросились со всех ног в темноту раннего утра, оставляя позади нас последние воспоминания о нашей семье. О жизни, которая уже год как больше не существовала.
Глава 2
Мы бежали вдоль улицы, подальше от ора полицейской сирены. Я осмелилась коротко обернуться назад. Серебряноволосые мужчины в серой униформе выпрыгивали из автомобиля. Майкл поднял Тайлера на руки, и мы бросились к проходу между нашим бывшим убежищем и другим заброшенным зданием. Мы слышали Маршалов, нагоняющих нас, но они не могли нас увидеть, так как мы оставили этот узкий проход за нами.
У них были пистолеты и на восемьдесят лет больше опыта, но у нас вместо этого были молодые ноги. Мы пробежали мимо длинной живой изгороди во дворе между зданиями. Кусты были наполовину засохшими и очень колючими, но на рассвете этого было достаточно для укрытия. Теперь оказалось полезным что мы, въехав в старый дом, соорудили несколько тайников.
Я отодвинула ветви в сторону, Майкл поставил Тайлера на землю, и мы все прижались друг к другу.
Маршалы приближались.
Я наблюдала за ними через дырку в кустах, в то время как один из маршалов повернул налево, а другой шёл прямо на нас.
Тайлер дышал громко, задыхаясь, как и всегда перед приступом кашля. Я почувствовала, как волосы на моих руках встали дыбом.
Майкл закрыл ладонью рот Тайлера.
Маршал подошёл ближе.
Заметил ли он нас? Маршал наклонился и достал пистолет. Моё учащённое сердцебиение эхом звучало в ушах. Я схватила рубашку Майкла и прижалась щекой к его плечу. Рука маршала схватила листву прямо перед моим носом. Он был так близок, что я могла почувствовать масляный запах его перчаток.
Я задержала дыхание.
— Он здесь! — услышали мы крик другого маршала, а секунду спустя до нас дошел потрескивающий звук электричества.
Электрошокер.
Затем послышались вскрики, полные боли.
Листва трещала под ногами маршала, преследующего нас, когда он бежал к своему напарнику. Я прижала лицо к ограде, чтобы получше разглядеть, что случилось.
Парень лежал лицом вниз на земле, а его крики постепенно переходили в стоны. Один из маршалов надел ему наручники. Я узнала в парне одного из наших сожителей. Мы с ним почти никогда не сталкивались. Электрошокер так обжог шею мальчика, что кожа на том месте даже почернела. Это случалось только тогда, когда электрошокеры включали очень близко человеку или когда был поставлен очень высокий уровень разряда. Думаю, они это делали специально, чтобы, так сказать, «заклеймить» нас. Когда маршалы начали привязывать поясом руки парня к груди, он опять начал вырываться и умолять не забирать его. Но маршалов не волновали его просьбы. Вместо этого они подняли его на ноги и стали тянуть за собой через две верёвки, продёрнутые через ремень, сковывающий грудь и руки мальчика. Ноги мальчика волочились по полу, пока его тянули за собой. На каждой неровности на дороге он громко вскрикивал.
С ним обращались, будто с животным.
Эти трусы ловили нас только по ночам, когда не могли натолкнуться на сочувствующих нам Эндерсов, которые могли бы заступиться за нас.
Мы тихо сидели, близко прижавшись друг к другу под защитой кустов. Это немного согревало Тайлера, что удерживало его от кашля и затыкало каждый тихий звук, который мы создавали. Каждый вскрик парня заставлял нас вздрагивать.
Если бы поселенцев дома было бы чуть больше... Мы бы смогли наброситься на маршалов сзади и кусать, царапать и бить их, пока бы они не отпустили парня. Крики постепенно стихали, а затем был слышен только звук отъезжающей машины. Они уезжали, довольные проделанной работой. Они поймали беднягу и тем самым исполнили свою задачу. А на следующий день они вернутся.
Тайлер начал жутко кашлять, чем вызвал ещё один приступ. Мы выползли из-за изгороди, так как там было слишком сыро для него. Майкл снял свитер и укутал в него Тайлера.
Оба, тесно прижавшись друг к другу, сели на большой опрокинутый бетонный горшок для цветов, пока я нервно металась из стороны в сторону.
— Что теперь делать будем? — спросил Майкл. — Мы потеряли наши спальные мешки.
— И мой электрошокер, — я судорожно сглотнула при мысли об оружии маршалов. — И наши бутылки для воды. А так же всё, что успели спасти из дома.
Мои слова повисли в холодном ночном воздухе. Тот ужас, который они выражали, грозился меня сломать.
— Моей собаки тоже больше нет, — внёс свою лепту Тайлер.
Он упрямо выдвинул вперёд нижнюю губу, но не мог спрятать дрожи. Эта собака была не просто игрушкой. Это был последний подарок, сделанный ему мамой.
Была бы я лучшим человеком, я бы честно призналась, как хорошо его понимала, потому что сама была безутешна от потери фоторамки с картинками наших родителей.
Память, которую больше не восстановить.
Наше раннее пребывание, та жизнь, которой мы жили год назад — всему этому больше не было подтверждения. Разрушена последняя связь с прошлым.
Но я держала свои чувства при себе.
Срываться на всех был не вариант.
— Так что теперь? — поинтересовался, кашляя, Тайлер. — Куда мы пойдём?
— Мы не можем здесь оставаться, — ответила я. — Они могут завтра вернуться сюда с подкреплением.
— Я знаю, где ещё есть пустующий дом — сказал Тайлер. — Недалеко отсюда. Максимум 20 минут.
Ещё одно здание. Ещё один холодный, твёрдый пол. Ещё одно временное убежище. Что-то во мне сломалось.
— Начерти мне карту, — я оторвала уголок от листка с договором.
— Зачем? — спросил Майкл.
— Присоединюсь к вам позже, — я протянула Майклу бумажку, и он начал чертить.
— А куда ты сейчас пойдёшь? — голос Тайлера был взволнованным.
— Я уйду на один или два дня, — сказала я, посмотрев на Майкла. — Я знаю, где можно достать деньги.
Майкл оторвал свой взгляд от чертежа, и наши взгляды встретились.
— Кэлли, ты уверена, что поступаешь правильно?
Я рассматривала осунувшееся лицо Тайлера, его впалые щёки и измученно взирающие глаза. Дым усугубил его состояние. Я бы себе никогда не простила, если бы он умер из-за меня.
— Нет. Но моё решение не переменится.
Вскоре я отправилась в Прайм Дестинейшес, засунув чертёж Майкла в маленький кармашек на моём наручном фонарике.
Когда я добралась до Беверли Хиллз, было всего 8.45 утра и все магазины были закрыты. Я столкнулась по дороге с кучкой Эндерсов, носивших слишком много макияжа и обвешивающихся разными дорогими украшениями. Современная медицина могла продлить их жизнь до 200 лет, но, похоже, не могла переменить их ужасную безвкусицу.
Эта группа зашла в ресторан.
Когда дверь открылась, воздух вокруг меня наполнился запахом яиц и ветчины. В животе заурчало. Эти богатые Эндерсы делали вид, будто войны вовсе не существовало.
Я так хотела их хорошенько встрясти. Они что, всё забыли?
Весь этот кошмар, войны Тихоокеанском побережье, которые ни к какому решению не привели? Новую тактику врагов, которые использовали наполненные спорами гранаты? И наш жестокий ответ ядерным оружием, который уничтожил их компьютеры, самолёты и финансовые рынки?
Аллё, народ! Только что была война!
Война, которую никто не выиграл.
Ни мы, ни государства Тихого океана.
В течение одного года внешний облик Америки полностью изменился: теперь осталась только маленькая горсточка Стартеров, как я, плавающих в целом океане седоволосых, богатых, хорошо питающихся и забывчивых Эндерсов. Конечно, не все относились к небывало богатым, но никто из них не был столь бедным, как мы, у которых не было ни права голоса, ни возможности устроиться на работу.
Эта тенденция обнаружилась ещё до войны, но теперь, когда стариков было гораздо больше, чем нас, развитие такого расположения дел невозможно было остановить.