Попрощались. И сразу мыслями овладели новые заботы. Семья далеко, а части, которые принял вчера, — вот они, рядом. Когда в Москве меня назначали на эту должность, один майор из отдела кадров говорил, что я слишком молод, что у меня мало командного опыта. На фронте, мол, одно, а в мирное время — другое. Может, и прав был тот майор? Может быть, не по силам мне вытащить из репейника этот гарнизон? Нет, не прав! Есть у меня и сила, и желание, и вера в людей, с которыми придется работать. Они тоже поверят мне и помогут. Только так!
Штурмовая неделя подходила к концу. За это время разные слова приходилось слышать в свой адрес — и добрые и недобрые. В субботу начали поступать первые доклады. Они радовали: сделано было немало. В гарнизонах стало светлее и уютнее. Люди испытывали чувство гордости от сознания, что выполнили приказ, который кое-кому казался нереальным.
На металлической взлетно-посадочной полосе убрали задиры, изношенные плиты заменили новыми. Я похвалил командира базы, и он обрадовался, как ребенок.
— Овраг тоже начали планировать, еще недели две, л все будет в порядке, — докладывал он с сияющим лицом. — Только мы сначала взялись за ближний, по курсу посадки, а потом примемся и за тот, что по курсу взлета.
— Ну вот, а говорили, что невозможно сделать.
— Сделать можно все, и работа будет спориться, если твоим трудом интересуются, — ответил командир базы. — Горы можно перевернуть.
— В этом году не успеем, — улыбнулся я, — а на следующий готовьтесь переворачивать горы: если не оба, то один из оврагов засыплем, и будет у нас настоящий аэродром.
— Только бы машины добыть, лопатами не засыплешь, — сказал командир базы.
— Кто засыплет эти овраги, тот памятник себе при жизни воздвигнет, — заметил ранее молчавший Соколов. — Ведь при каждой посадке бессмысленно рискуем.
— Вы дежурный домик не смотрели? — спросил командир базы.
Мы направились к щитовому домику дежурного звена.
— Вот и «зубы дракона» убрали, — показывая на выправленные углы плит, с укором сказал командиру базы Соколов, — а ведь сколько раз я говорил вам, что надо ремонтировать полосу.
Упрек был горьким. Но и он не испортил командиру базы хорошего настроения.
На границе аэродрома стояли в готовности к взлету истребители дежурного звена. В расположенном рядом щитовом домике было светло и уютно. Видно, Соколов держал его под личным контролем.
Командир дежурного звена доложил мне, что вверенное ему подразделение к выполнению боевого задания готово.
— А где ваши механики, почему их нет у самолетов? — спросил я.
— Механики на завтраке, товарищ гвардии полковник, — ответил командир дежурного звена.
Это непорядок, надо привозить им завтрак на аэродром.
— Будет порядок, — ответил Соколов, покосившись на командира базы.
Сейчас и я был твердо убежден, что в нашем соединении будет порядок. Люди хотели этого.
Подсказано жизнью
Подводя итоги летного дня в полку, я вынужден был написать приказ, выдержанный отнюдь не в розовых тонах. Общий налет оказался позорно мизерным. На двух самолетах были выявлены дефекты перед самым стартом. Машины, не сделавшие ни одного вылета, пришлось отбуксировать на стоянку.
Мы провели партийное собрание и на нем обсудили меры по улучшению организации летного дня. Коммунисты в один голос утверждали, что за шесть часов стартового времени они могут налетать в три раза больше, чем сейчас за целый день. Нужно только сократить перерывы между вылетами. А это можно сделать. В плановой таблице необходимо точно указывать время взлета каждого самолета. И если он по вине техника или летчика не вылетит в срок, отставлять его от полетов. Собрание затянулось до позднего вечера. Люди с интересом обсуждали все вопросы и вносили ценные предложения.
— Эти предложения родились у нас не сегодня, — сказал Соколов после собрания. — Но для того чтобы уплотнить плановую таблицу, надо было кому-то взять на себя ответственность. Сами знаете: в авиации всякое бывает. Случись что-либо, пусть даже не по нашей вине, и поверяющие сразу же уцепятся за это «новшество». А тогда уж несдобровать.
Что ж, теперь было кому брать на себя ответственность. На другой день мы составили новую плановую таблицу. Еще один день Соколов затратил на то, чтобы довести ее до личного состава, и на организацию предстоящих полетов. Люди с интересом отнеслись к новшеству и по-боевому настроились на выполнение поставленных задач.