Однако наш друг волновался напрасно. Техники и механики интересовались погодой не меньше нашего. Работая под открытым небом, они первыми заметили, что дождь перестал, и быстро привели самолеты в полную готовность. Вскоре поступил приказ вылетать. Предстояло разведать места сосредоточения танковых и механизированных частей противника западнее плацдарма, удерживаемого нашими войсками.
— Кто со мной? — обратился я к летчикам. — Кроме ведомого, нужна еще одна пара. Приказано лететь в составе звена.
Вначале все промолчали. Видимо, дал о себе знать вынужденный пятидневный перерыв в боевой работе. Но тишина длилась лишь мгновение. Поднялся Егоров.
— Прошу взять меня…
— Вы же не из моей эскадрильи.
— Хочу лететь.
— Хорошо, полетим. Но только смотри не отстань. Снарядов немцы не пожалеют, крутиться придется порядочно.
— Не отстану.
Уяснив задачу, мы направились к самолетам. В облаках появились разрывы, через них на землю струились лучи осеннего солнца.
Разбрызгивая лужи, четверка самолетов взлетела и взяла курс на запад. Под крылом замелькали раскисшие по-осеннему дороги, поплыли черные как воронье крыло вспаханные пары.
Вначале было тихо. Но стоило нам пересечь передний край противника, как в небе появились разрывы зенитных снарядов. Почти инстинктивно я изменил курс и высоту. Снаряды стали рваться правее и ниже. Маневрируя, мы все больше углублялись в тыл врага.
Чем дальше мы шли на запад, тем гуще и ниже становились облака, прижимая нас к земле. На такой высоте нас могли сбить даже из автомата. Пришлось чаще и энергичнее перекладывать самолет из одного разворота в другой. Остальные летчики повторяли маневр.
Звено достигло намеченного района. Противник, видимо, никак не предполагал, что в такую погоду могут появиться наши истребители. На опушке рощи, неподалеку от дороги, квадратами выделялись незамаскированные штабеля артиллерийских снарядов. А за деревней, в подлеске, по всем признакам, стояли танки.
Снижаюсь до бреющего. Следов гусениц не вижу. Значит, танки пришли сюда еще до дождей. Пролетаю над деревней. По улицам бродят отдельные солдаты. В одном из огородов вижу несколько бензозаправщиков. Подаю сигнал: «Делай, как я», прицеливаюсь и выпускаю два реактивных снаряда. Бензозаправщик вспыхивает. И сразу же по нас открывают огонь зенитки. Противник снял маскировку. В подлеске, где стоят танки, засверкали вспышки орудийных выстрелов. Знакомая картина!
Пока пара Егорова штурмует зенитные огневые точки, я со своим ведомым наблюдаю за подлеском, стараясь определить количество сосредоточенных там танков.
Закончив разведку, разворачиваемся на обратный курс. Видим — на дороге, километрах в десяти от подлеска, завязла в грязи колонна тупоносых грузовиков. Делаем один за другим три захода, и вот уже горят несколько машин.
На бреющем полете проскакиваем линию фронта и берем курс на свой аэродром.
— Все глаза проглядел, — радостно встречает меня механик Васильев. — Нет и нет. Чего только не передумал! Говорили, что должны вернуться с задания через сорок минут, а прошло уже полтора часа.
Васильев заботливо осматривает самолет. На первый взгляд он медлителен. Но проходит совсем немного времени, и он успевает проверить всю машину.
Оружейник Закиров, заглянув в патронные ящики, улыбается до ушей и говорит:
— Нет ни один патрон, товарищ командир. Хорошо работал. Мой сердца всегда веселый бывает, когда все патрон стреляешь. Еще заряжу, осечка не будет.
Оружейник ловко соскакивает с плоскости и скрывается в блиндаже, где хранятся боеприпасы. Через минуту он снова появляется, обвешанный пулеметными лентами, тщательно проверяет их, прежде чем заряжать оружие. С такой же быстротой и аккуратностью Закиров готовит к бою пушки, устанавливает на рейки реактивные снаряды. Закончив работу, он весело докладывает:
— Все в порядке, товарищ командир. Можно везти от Шакир Закирова подарка фрицу. Ни одной задержка пушка не даст!
Васильев успел заправить самолет горючим и сжатым воздухом. Теперь он с отверткой в руках по-хозяйски проверяет надежность щитков.
Я пошел доложить о результатах разведки. Вернулся и сел рядом с летчиками звена, чтобы поговорить о прошедшем полете.
— Смотри-ка, твой механик что-то нашел, — сказал мне ведомый.
Я обернулся и увидел Васильева на плоскости самолета. Взмахами рук он звал к себе и кричал:
— Снаряд! Зенитный снаряд!
Мы все бросились к моей машине. На картере двигателя в развале цилиндров и в самом деле лежал снаряд. Он пробил дюралевый капот, но не разорвался. Вот так штука! Чудеса, да и только!