И в своих намерениях он получал полную поддержку в правительстве, ведь благодаря ему в прошлом году удалось полностью перевести старые «торфяные» электростанции на гораздо более качественное топливо, уже не так засоряющее (и засирающее) окрестности вонючим (и довольно ядовитым) дымом, причем – тут уже нужно было сказать огромное спасибо Энергетическому институту, а так же лично товарищам Кржижановскому и Рамзину – расход топлива на этих электростанциях сократился более чем вдвое, даже с учетом заметного повышения мощности этих электростанций. Дошло до того, что добыча бурого угля в Тульской области сохранилась только из-за личного распоряжения Иосифа Виссарионовича, которому Вера сказала, что без него придется просто закрывать химкомбинат в Бобриках…
Однако одно дела – просто сохранить добычу, и совсем другое – ее нарастить. То есть все же добыча бурого угля росла, но лишь на Дальнем Востоке, где другого топлива на многие сотни километров вокруг просто не было, однако в тех краях развивать химические производства было очень непросто, в том числе и из-за отсутствия людей, которые могли бы на новых заводах работать. И, опять же, возить оттуда продукцию все же получалось дороговато. А в плане производства того же хлорвинила Дальний Восток вообще выглядел малоперспективно просто потому, что с хлором там все было грустно и печально и соль туда приходилось возить «из Европы», главным образом из Соликамска и Березников, где химуправление НТК выстроило два завода по выработке из отходов калийного производства поваренной соли…
Впрочем, в целом отношения Веры и товарища Вахрушева были «взаимовыгодными». Василий Васильевич по сути выстроил – главным образом силами и средствами своего наркомата – железные дороги до Воркуты и Нерюнгри, и возле воркутинской дороги Химпром выстроил и рудник по добыче исключительно ценной «тяжелой нефти», и рудник по добыче титана с цирконием. А после того, как дорога к Нерюнгри пересекла Вилюй, уже Вера – приняв, по договоренности с угольным наркомом, под своё управление «железнодорожные подразделения» наркомата, потихоньку начала тянуть дорогу в сторону Олёкминска. Очень потихоньку, прикрываясь строительством ГЭС на тамошних реках (включая постройку станции на двести мегаватт на самой Олёкме), но лелея мысль о том, что когда-то дорога дотянется до чуть ли не единственного к востоку от Байкала богатого соляного месторождения…
Конечно, всеми этими делами она не лично занималась – но вот работать над всеми такими проектами ей приходилось с утра и до поздней ночи. И больше всего времени у нее уходило на подбор рабочих, которые все проекты Химпрома будут воплощать: Ворошилов чуть ли не ежедневно передавал ей (не как руководителю Химпрома НТК, а как зампреду ГКО) списки сокращаемых частей РККА. В которых, по согласованию с Верой, особо указывал образование каждого из сокращаемых красноармейцев, военную профессию и многое другое – и для сортировки всей этой информации Вере пришлось создать отдельное подразделение в своем управлении.
Сокращение армии происходило простым и незатейливым образом: сначала специальные комиссии (в которые всегда входили уполномоченные сотрудники КГБ) проводили аттестацию всех командиров, начиная с комвзводов, затем не прошедших эту аттестацию просто увольняли, а вот прошедшие – они на службе оставлялись. Если в дивизии аттестацию проходило больше половины командиров, то дивизия просто кадрировалась, и на место уволенных назначались командиры из других подразделений. А если аттестацию не проходило половина и больше, то дивизия полностью расформировывалась, а прошедшие аттестацию командиры служили пополнением в кадрируемых частях.
И результаты такой деятельности Клима Ефремовича сильно печалили: из почти двух сотен дивизий, подлежащих сокращению, больше восьми десятков пришлось расформировать. Главным образом, по причине поголовного пьянства личного состава. А вот Лаврентия Павловича результаты проведенной работы уже радовали: выдернув из расформируемых частей и неплохих командиров, и наиболее приличных бойцов, он уже к сентябрю сформировал почти восемь новых дивизий КГБ. И особенно его радовало то, что многие летчики или танкисты в этих дивизиях очень быстро превращались во вполне дисциплинированных и весьма умелых специалистов. Не все, но в подавляющем большинстве: увольняемым из армии сотрудники КГБ предлагали совершенно добровольно попытаться воспользоваться «еще одним шансом стать уважаемым защитником Родины», заранее извещая о грядущих требованиях по дисциплине и предстоящим методикам переобучения, а так же о наказаниях для тех, кто условия выполнять не станет. В принципе, наказание-то было одно: окончательное увольнение (если, конечно, содеянное нарушителем не попадет под статьи Уголовного кодекса). Все равно около двадцати процентов на этапе переобучения отсеивались, но сам Лаврентий Павлович поначалу опасался, что нарушителей дисциплины будет гораздо больше…