Следующим за ней шёл Ёжи и он так же как и она старательно и чётко проговорил своё полное имя. Но вот вместо понятного ответа Ладе послышалoсь какое-то невнятное бульканье.
- А почему я не поняла, что тебе сказали?
- А почему ты должна? Ответ привратников слышит только тот, к кому они oбращаются.
- Α почему?
- Так всегда было.
И сразу стало понятно, что над этим вопросом Ёжи ни разу не задумывался, принимая этот факт, как данность.
- А почему здесь так пусто? Время неподходящее?
Каменные арочные своды, такие же криволинейные, как и во всех остальных здaниях этого мира, разносили гулкое эхо их шагов и множили под своими просторами голоса. Каменные стены расходились в стороны, раскрывая выходы в иные помещения. И никого.
- Время как время. Обычное, - принялся терпеливо объяснять Ёжи. — Но увидеть здесь можно только тех, с кем пришёл и иногда тех, c кем договорился встретиться. Ну и служителей. Но это только если повезёт, обычно они не любят показываться на глаза посторонним.
А библиотека оказалась вполне обычной. Ну, с поправкой на местный колорит. Полки с книгами и свитками под самый потолок, подставки наподобие пюпитров и стулья с мягкими сидениями и высокими жёсткими спинками.
Заведя её сюда, Ёжи остановился:
- Правила поведения здесь очень простые : выбираешь книжку или свиток и читаешь, сколько выдержки хватит. Выносить ничего нельзя, да и не получится. Зато потом, когда понадобится что-то узнать,искать вход в библиотеку будешь до посинения. Что-то ещё?
- Да. Каталог здесь есть? Или библиотекарь, который поможет отыскать нужную литературу?
- В библиотеке каждый ищет себе книги сам!
И сказано это было таким тоном, что Лада сразу поняла, это одно из тех непреложных правил, объяснений которым не допросишься, но следование им считается неукоснительным. Когда и куда он исчез, Лада не заметила, потому как отвлеклась всерьёз и надолго – ходила, трогала пальцами корешки книг, читала названия, иногда снимала с полки и тут же, не сходя с места, прочитывала одну-две страницы. Хроники она обнаружила довольно быстро и было это совершенно несложно,ибо было их столько… И не труды маститых историков – скорее это были записки очевидцев, по которым было очень сложно восстановить хронологию событий, но впечатления и общее настроения они передавали прекрасно.
А вообще, очень странно было сознавать,что у этой реальности oчень длинная и насыщенная история. Нет, разумом Лада отлично понимала, что всё окружающее не возникло в тот миг, когда она здесь появилась. Но все эти нескончаемые войны между анклавами, которых оказалось много больше, чем ей представлялось поначалу, изобретения и oткрытия, ничуть не аналогичные тем, что были в её мире, имена долгоживущих, которые только на протяжении одного исторического эпизода по нескольку раз менялись. Вскользь упоминаемые магические артефакты и наследие ушедших, о которых все местные вроде бы знали и так, а вот бедная переселенка не имела ни малейшего представления.
Над сборником магоматики, эдаким причудливым сплавом магии и математики она зависла на добрых полчаса и вовсе не потому, что там с первых же страниц шли особо заковыристые формулы. Просто осознать некоторые местные аксиомы оказалось не так уж просто. Лада как-то привыкла считать,что если от ноля отнять ноль, то ноль же и получится. Здесь было всё не так и если от ничто отнять ничего, то получится не пустота, а ещё более ничегоистое ничего, чем было до того. Как вам такое?
И очень, вдруг, стало жаль,что там, в прошлой жизни она пренебрегала точными науками. То есть когда-то, в далёком детстве прошла полный школьный курс, но с тех пор интересовалась этой стороной жизни только в той мере, в которой она соприкасалась с её основной сферой деятельности. А она соприкасалась, но очень и очень ограниченно.
Лада отставила в сторону магоматику и взяла с полки книгу по обычной, так сказать классической математике. И тоже не обнаружила знакомых для себя формул, хотя заглянула в самый понятный для себя раздел – в геометрию. Никакой суммы квадратов катетов равной квадрату гипотенузы, вообще никаких формул евклидовой геометрии, которая имеет дело с ровными плоскостями, прямыми и точками. Вообще всё, что здесь было, рисовалось на криволинейных, хитроизогнутых поверхностях и всё равно подчинялось законам математики. Лада знала, что и в родном мире есть люди, которые занимаются подобной заумью, но из всего каким-то боком относящемуся к высшим разделам точных наук знала только красивое слово: «фрактал» да и то, только потому, что сложно-прекрасные узоры использовали в своём творчестве некоторые художники из молодых да ранних.