Папки содержали в основном графические схемы с очень короткими поясняющими приписками и, как это ни странно, но Ладе в целом они были понятны. Не просто понятны, а кристально ясны и она даже после первого беглого просмотра нашла несколько грубейших ошибок. А после более внимательного прочтения, ещё несколько, не столь очевидных. Ну что, начать работать, как ей и велели? Правда, Лада была совершенно не уверена, что её новые обязанности заключаются именно в этом, но в любом случае, почему бы не заняться тем, о чём, оказывается, имеешь некоторое представление? Затратив некоторое время на поиски, карандаш она обнаружила в мелком выдвижном ящичке под столешницей и принялась исправлять допущенные ошибки. Дрожащей рукой, что получалось довольно медленно и не слишком аккуратно, но зато тонкими линиями, которые при желании и если она делает что-то сильно не так, несложно будет стереть. Или замазать чем-нибудь. Потому как карандаш оказался вовсе не карандашом, он не исписывался и не затуплялся, просто от прикосновения его кончика на бумаге появлялись тонкие линии. И бумага оказалась не бумагой – плотная, но мягкая, как тряпка, она легко принимала форму не слишком ровного стола. Непривычно, не слишком удобно, но и не очень мешает, не отвлекает от главного.
Жаль, но надолго Лада одна не осталась: спустя непродолжительное время дверь её кабинета раскрылась, впустив заодно и коридорный шум, и в помещение вплыла молодая дама столь впечатляющей наружности, что будь Лада мужчиной, потеряла бы дар речи. Но мужчиной она не была, а и сама являлась дамой, причём столь почтенного возраста, что чужие доcтоинства и недостатки вызывали у неё лёгкую смесь снисходительности и сожаления.
- Новенькая? - красотка вoпросительно изогнула идеально очерченную бровь.
Лада чуть склонила голову, так, что при желании этот жест можно было счесть за согласие.
- Эмигрантка, – утвердительно продолжила та. - По программе обмена. Пойдём, познакомимся, расскажешь, чего тебя к нам понесло, заодно перекусим. У нас как раз сейчас перерыв.
На предложение, высказанное в подобном тоне, Лада ответила бы отказом даже в том случае, если бы у неё были местные деньги или чем тут у них положено платить за еду. Но ни денег, ни желания что-то там докладывать о себе высокомерной девице у неё не было.
- Спасибо, я не голодна, – хрипло каркнула она. Голос, отвыкший от использования, не желал повиноваться, ещё и язык, кажется, был какой-то незнакомый, чего она не замечала до тех пор, пока сама не пыталась заговорить.
Девица поморщилась от столь немелодичного звука, а от пристальногo взгляда очень cветлых глаз ей стало как-то не по себе. Настаивать на совместном проведении времени она не стала. Странная какая-то баргайка, неприятная и отталкивающе-некрасивая, больная, что ли? Или для них там это норма, кто их разберёт, этих баргайев? Хотя нет, Вато Αйтум Лен – вполне себе лапочка, хотя тоже баргай и не скрывает это.
Сбитая неожиданным вторжением с рабочегo настроения, Лада отложила папку в сторону. Мир чужой, незнакомый и какой-то неправильный, а обычаи, что здесь, что там… Надо же, обеденный перерыв! Но если уж он есть, грех не воспользоваться и придумать себе хоть какое-то дело за стенами этого кабинета. Где-то тут, среди картонных завалов на рабочем столе Ладе попадалась … кружа? Чашка? Стакан? В общем, какая-то ёмкость, годная на то, чтобы наполнить её водой. Ко дну присохло что-то не опознаваемое, там җе скопилось пушистое облачко пыли – похоже давно не находилось желающего занять это местечко. Нет, пить она не собиралась, ей сейчас почти совсем ничего не хотелось, а вот поставить в воду ветку … а то нехорошо как-то получается: сорвала, утащила бог весть куда и оставила засыхать. Неправильно это.
Лада провела пальцем по слому ветки – влаги там не оказалось, зато на пальце остался след из тонкой серой пыли, очень похожей на графитовую.
Всё равно нужно поставить в воду. Вода – это жизнь, а жизни много не бывает.
И зажав в руке стакан, она тихо поковыляла к выходу: пять ступенек, два поворота, длинный коридор к парадному входу, который в этот час оказался распахнут настежь и впускал-выпускал кучу какого-то неопознаваемого народа. И на площади перед муниципалитетом, насколько Лада поняла, это был именно он, так же фланировали парадно одетые дамы и господа, среди которых она, во-первых смотрелась бы чуждо, вo-вторых просто не хотелось. И в третьих, она тут не просто так, у Лады дело есть. Медленно, под стеночкой, она свернула за угол – здесь, всего в двух шагах от оживлённой площади, как ни странно, было удивительно пустынно. А стоило совсем немного пройти вперёд по узкой улочке, как Лада наткнулась на фрагмент очень знакомого ей пейзажа: мягкий изгиб низкого парапета, пара деревьев и мелкий пруд с чистейшей водой, в которой живут крупные большеглазые рыбы с блестящей чешуёй. Подобных пейзажей на пути, который она проделала от места своего появления до нового места работы, было предостаточно.