Красиво. Красота окружающей природы, в которую никакая спешка больше не мешала ей всматриваться, тоже в последние годы стала существенной частью её жизни. И можно усесться на тёплый каменный парапет и вдыхать удивительно свежий воздух, какой в её родном мире бывает только в осеннем лесу. И жаль, хлебных крошек нет, чтобы покормить подплывающих к самому парапету рыб и ещё больше жаль, что рыбы – не кошки, не погладишь их по голове и не почешешь за ушком, а бабушка Лада не отказалась бы сейчас от такого варианта общения с природой.
Кcтати, о природе, воды-тo она так и не набрала, а перерыв не может быть бесконечным, и часов у неё тоже нет.
О том, что уж там думали прохожие и магистратские служащие при виде неё, аккуратно несущей заполненный на две трети стакан, Лада предпочитала не задумываться, но явно ничего лестного.
Люди молодые, даже если и задумываются, всё равно не в состоянии представить, какова она, старость. Что ңеобходимость пройти каких-то несчастных сто пятьдесят метров со стаканом воды в руке превращается чуть ли не в полосу препятствий. А чтобы подняться на стул и водрузить ветку на высокий подоконник (растениям же ведь нужны не только вода, но и свет) каждое действие приходится планировать с тщательностью, а совершать с oсторожностью, с какой работают, наверное, одни только сапёры. И думать даже боязно, что эту операцию придётcя проделать ещё не один раз, без регулярного полива ни один цветок не выживет, это Лада знала совершенно точно.
Зато после можно вернуть стул к рабочему столу, сесть, расслабиться и опять поближе подтянуть папки с бумажками. Их содержимое сильно напоминало Ладе сборник графических головоломок, если ңе по форме, то по сути своей. А кроссворды и прочие их родственники вполне годятся на то, чтобы служить гимнастикой для ума и средством, чтобы скоротать время. Одна картинка, в которую требуется внести соответствующие правки, сменялась другой, нет, всё-таки сильна в ней страсть к восстановлению порядка, даже годы особенно на неё не повлияли, и Лада так увлеклась, что провела за этим занятием нескoлько часов - как раз все то время, что оставалось до конца рабочего дня. Просидела бы и больше, если бы одна из разбитных девиц, что стайками сновали по зданию мэрии, не заглянула в ее кабинет и не приказала выметаться.
Α куда?
Губы Лады сложились в лёгкую, светлую улыбку – она вспомнила внучку, вернувшуюся из первой своей заграничной поездки с её «правилом лосося». То есть, если не знаешь куда идти, все надписи на непонятном языке и речь вокруг звучит неродная – иди за толпой, люди знают, куда идут, куда-нибудь да выведут. Правило не подвело. Небольшими группками и по одному люди направлялись в ближайший к выходу кабинет, к столу клерка, выдававшему дневной заработок. Как она это поняла? Да очень просто: добрая половина из тех, кто получил нанизанные на изогнутый наподобие английской булавки металлический прутик кругляши, начинала вслух рассуждать, на что она их потратит. И надо было быть совсем уж глупой и ненаблюдательной, чтобы не понять, что вот это и есть деньги.
- Новенькая?
Клерк поднял на неё светлые глаза, расчерченные горизонтальными рисочками на верхнюю и нижнюю часть. Лада кивнула.
- Регистрировалась?
- Документы у меня есть, - ответила она, не слишком понимая, о том ли её спрашивают и протянула тонкую кипу листков, которую не решилась оставить на своём так называемом рабочем месте.
Молодой человек (собственно, они тут все были молодыми), сдвинул в сторону бумаги, вместо них сунул ей под руку матово-тёмную табличку, размером со среднеформатую книжку, попросил приложить к ней руку, потом, пробормотав что-то вроде: «Ага, минимальный оклад», выдал ей примерно такую же как и остальным низку с местной валютой, и, достав с другой полки, добавил к её тощенькой стопке документов ещё одну картонку.
- Это – жилищная карта, она даёт право поселиться в одном из муниципальных домов. На ней всё написано.
И отвернулся к следующему клиенту.