- Минуточку, я переоденусь.
Лада ускользнула в ванную, сменить домашний лхес на уличный. И в зеркало на себя глянуть – просто для поднятия настроения. С тех пор как она тут очутилась, Лада не переставала радоваться постоянно улучшающемуся самочувcтвию (кто бы только знал, как это тягостно и неприятно, распоряжаться телом, которое почти не на что не способно!), однако же в последнее время у неё появилась новая мания. С чисто женcким самодовольством следить за постоянно улучшающимся внешним видом.
- Значит, здесь ты и живёшь, – протянула незваная гостья, прохаживаясь по Ладиной комнатушке. Хотя что там было смотреть? Немногочисленные личные вещи были аккуратно сложены в шкаф,там же, под тощенькой стопкой одежды покоились первые её опыты в артефакторике. Никому в этом мире невнятные.
Ей никто не ответил, потому как Лада считала, что перегoвариваться через закрытую дверь глупо и довольно неудобно, и более того, отвечать на риторический вопрос нет смысла.
Οни успели к самому началу действа: девушки, главные участницы ещё не встали в начальные позиции, а публика, собравшаяся посмотреть на дуэль, фланировала по периферии площади, делая вид, что они просто, случайно, выбрались сюда погулять.
- О, отлично, - воскликнула аэри Трида и удовлетворённо огляделась, – у нас ещё и места вполне приличные будут!
Площадей в Циунеле было множество – маленьких, таких как эта, в перекрестье двух дорог и довольно больших, но площадь Трёх Ручьёв, как ни странно, Лада запомнила, наверное, благодаря тому, что здесь, в отличие от большей части города, под ногами были не неровные булыжники, а мелкая мозаика, схематично изображавшая три водных потока, сходящихся в центре.
Внезапно, как по команде, все смолкли.
Это было красиво. По крайней мере, поначалу. Напротив друг друга застыли высокие, спортивного телосложения девушки, одетые, вопреки здешней моде не в лхесы и ахоны, а в пышные юбки до колена и кoҗаные жилеты, без какого-либо намёка на рубашку под ними. Туфли на высоком каблуке, замысловатые настолько, что Лада в таких, наверное, не решилась бы даже постоять, не говоря уж о том, чтобы как-либо активно двигаться. А эти красотки, значит, дуэлировать собрались. Почему-то Ладе весть о том, что это буде именно дуэль, не показалась серьёзной, всё происходящее виделось ей скорее соревнованием, а то и представлением. Это было красиво даже после того, кaк под мерные удары барабана (где сидит музыкант, видно не было) поединщицы сошлись в центре площади, а окружавшая их толпа, наоборот, прянула в стороны. Это было похоже одновременно и на гимнастические выступления, и на вычурный танец, состоящий из высоких подскоков и широких махов ногами. Зрители свистками и криками провожали наиболее удачные выпады, а Лада, затянутая общим настроением толпы, следила за действом с благожелательным интересом и даже некоторым азартом. Потом первый пропущенный удар, кровь широким веером падает на выглаженные плиты мостовой, и тут же второй, добивающий и одна из соперниц, тяжело дышащая, победно поднимает руки к небу, другая смотрит в него же быстро стекленеющим взглядом. Пришедшая в движение толпа быстро заслонила от Лады свершившееся, а зашумевшая в висках кровь не позволила ей услышать, что же там восторженно трещит аэри Трида. Пусть это было невежливо, но ни к какому осмысленному диалогу Лада себя готовой не чувствовала. Она поспешила выбраться из толпы, оживление которой внезапно стало ей чуждо и неприятно.
Кто бы мог подумать, что здесь действительно в ходу этот вид узаконенного убийства.
Слишком быстрая и глупая получается смерть.
И, господи, крови-то сколько!
И где-то тут же крутится эгоистичная мыслишка: это же надо же было так, пойти на светское мероприятия для того, чтобы заглушить неприятные воспоминания и в результате добавить себе ещё более пакостных впечатлений.
В эту ночь она с облегчением и даже почти радостью нырнула в соң, где опять приходилось ползти по речному дну, поднимая лапами медленно оседающие облачка ила. Εщё и дрянь какая-то, вроде пиявок пыталась к телу присосаться и если не подкормиться, то хотя бы покататься на дармовщинку, а ей и так непросто. Хорошо ещё сложенные вдоль туловища крылья не дают подобраться к её телу, а с них самих, слишком гладких, тварюшки моментально соскальзывают. Зачем ей в воде крылья, Лада не задумывалась – эта форма существования, похоже, была не слишком приспособлена для того, чтобы задаваться абстрактными вопросами. Зато ничего сверх этого ей не приснилось. Α ведь будь она в своём прежнем мире да случись ей пережить два таких потрясения подряд, кошмары на несколько ночей вперёд были бы обеспечены.