Глава 40.2
Её голубые глаза скользнули по растерянной, раскрасневшейся Саре, по могучей руке капитана, вцепившейся в её тонкое запястье, по валяющемуся на полу подносу. Картинка сложилась воедино — яркая, однозначная, не требующая толкований.
То, как он смотрит на блондинку. То, как она покраснела и закусила губу. То, насколько близко они стоят друг к другу. Эта атмосфера — интимная, напряжённая, пропитанная запретным…
Всё было именно так, как выглядело.
Внутри Марии вспыхнула ослепительная, удушающая волна ревности. Она ударила в голову, лишая рассудка, застилая глаза кровавой пеленой.
Годами она носила в себе свою тихую, безнадёжную любовь к этому человеку. Годами наблюдала за ним со стороны, довольствуясь жалкой ролью сестры его друга и почти невидимой фрейлины. Годами надеялась, что однажды он заметит. Оценит. Поймёт.
И теперь это.
— Эрик… То есть, капитан, — выдохнула Мария, и в её голосе послышались сдавленные, почти истерические нотки.
Но в этот момент Сара, воспользовавшись замешательством, вырвала руку. Эрик опешил от неожиданности, но быстро совладал с собой, выпрямился во весь рост, провожая взглядом её удаляющийся силуэт. Марию он даже не удостоил взглядом. Поджал губы, развернулся на каблуках и направился к выходу, чеканя шаг по каменным плитам.
Ситуация складывалась красноречивее любых слов.
Сара, не в силах вынести тягостного молчания и прожигающего взгляда Марии, пробормотала что-то невнятное, похожее на извинение, и попыталась выскользнуть из комнаты. Но Мария шагнула вперёд, ловко перегородив ей путь. И только когда шаги Эрика затихли за тяжёлыми дверями, она процедила сквозь зубы:
— Что между вами происходит?
Ревность клокотала в ней, отравляя разум, лишая привычной сдержанности. Ей не нравилось это. Не нравилось всё, что она только что увидела.
— Что? — Сара изобразила наигранное непонимание, опустив глаза, но Мария не церемонилась. Она схватила девушку за плечо, впиваясь ногтями в тонкую ткань платья.
— Ай!.. Мне больно...
— Отвечай, — процедила фрейлина сквозь зубы, испепеляя служанку взглядом, в котором смешались ярость и отчаяние.
Сара нахмурилась, сведя светлые брови. Она почти уловила эмоции Марии — их невозможно было не заметить, слишком явно они читались в побелевшем лице, в дрожащих губах, в лихорадочном блеске голубых глаз. Но в этот момент из-за двери послышался голос императрицы, зовущий служанку.
— Не думаю, что вас это касается, мисс Иво, — отчеканила Сара, переходя на подчёркнуто официальный тон. Холодный. Чуждый.
— Как раз-таки это... — Мария выпятила грудь, окинув оценивающим, почти презрительным взглядом хрупкий силуэт Сары. — Не кажется ли тебе, что ты забываешься?
— Забываю? — Сара выгнула бровь с вызовом, упрямо удерживая взгляд Марии на себе. Этот взгляд не был дружелюбным — он был враждебным, хищным, опасным. — Я не совсем понимаю, почему вас это должно касаться? И что именно я могла позабыть? Кроме того, как подавать чай вовремя? Или как не злить фрейлин её величества своим существованием? Или, может быть, я забыла, что моя обязанность — молчать и прислуживать, а не отчитываться перед теми, кто не имеет надо мной власти?
— Сара, — со змеиным прищуром процедила Мария. Голос её сочился ядом. — Этот мужчина не твоего полёта.
— Отчего же? — Сара осторожно обгрузилась, чувствуя, как адреналин щекочет нервы. Ей не нравилось, как Мария себя ведёт, и чисто из упрямства, из юношеской дерзости, она решила не уступать. — Насколько мне известно, вы не столь высокого происхождения, как и я. Вы вышли из известного военного рода, но титулом вас не наградили. Мой же отец — барон. Пусть мелкий, обедневший, но барон. Так о каком полёте идёт речь?
Мария задохнулась. Краска гнева залила её щёки неровными пятнами.
— Факт того, что ваша семья в фаворитах у герцога Кальвини, ещё не делает вас аристократами. Ваши личные чувства…
— Замолчи, Сара Годвин.
Сара замолчала. Поджала губы, но взгляд не отвела. В нём читалось упрямство, смешанное с пониманием, что она зашла слишком далеко.
— Несмотря на моё низкое происхождение, — Мария сделала шаг вперёд, нависая над девушкой, пользуясь своим преимуществом в росте и комплекции, — я всё-таки являюсь одной из фрейлин императрицы. Тогда как ты — лишь служанка. Прислуга. Девочка на побегушках. И если я захочу, чтобы ты вылетела из дворца быстрее, чем успеешь сказать «простите», я это сделаю. Одним словом герцогине. Одним намёком.
Сара опустила взгляд. В этой битве она не только не могла выиграть — она рисковала своим положением, наживая опасного врага в лице Марии. Глупо. Безрассудно. Из-за чего? Из-за гордости?