— Мария, — позвала я тихо, глядя на пустующее место во главе стола. — Подавайте суп, пожалуйста. Я не могу больше ждать.
Мария метнула на меня быстрый, вопросительный взгляд, но кивнула. Приказ императрицы, пусть и тихий, был приказом. Лакеи засуетились, и через минуту передо мной поставили тарелку с дымящимся крем-супом.
Аромат грибов и сливок ударил в нос, вызывая слюну. Это действительно было одно из немногих блюд, которое мой капризный организм принимал с благодарностью.
Я принялась есть, старательно отводя взгляд от служанок. Но краем глаза всё равно видела: у одной — понимающая жалость во взоре, у другой — лёгкое осуждение, у большинства же — просто равнодушие. Каменные лица в ливреях.
Суп оказался идеальным. Густой, бархатистый, согревающий изнутри. Я с наслаждением глотала его, забыв на минуту и об опоздании императора, и о давящей атмосфере этой проклятой столовой.
Платье бы тебе перешить,» — не унималась бабка, переключаясь на новую тему. «Это твоё, с завышенной талией, конечно, живот скрывает, но фасон уж больно мешковатый. Ты в нём как девочка-подросток, которую нарядили в мамино. А вот если взять тот розовый штоф, что в сундуке лежит, да скроить по-другому... Сделать лиф приталеннее, а юбку — колоколом. И драпировку вертикальную пустить от самой груди. Это и фигуру вытянет, и положение скроет. Понимаешь?»
Я не очень понимала. Мне было всё равно, в чём ходить лишь бы не привлекать внимания.
«Зачем менять?» — мысленно отозвалась я, продолжая жевать. «И так сойдёт».
«Не сойдёт,» — отрезала бабка. «Ты теперь не просто девушка, ты — императрица с брюхом. За тобой следят. И не только враги — свои следят. Оценивают. Сравнивают. Если будешь ходить как чучело, разговоры пойдут. А разговоры — они, знаешь, как пожар в степи: сначала искра, потом полыхнёт так, что не потушишь. Так что давай, сегодня же скажи Марие, чтоб швея перекроила. Нечего добру пропадать».
Я лишь вздохнула мысленно. Спорить с ней было бесполезно — всё равно что пытаться остановить прилив голыми руками.
«И вот ещё что,» — голос бабки приобрёл ту самую настойчивую интонацию, от которой у меня начинали дрожать руки. «О поветухах ты подумала?»
О боги. Опять.
«Бабушка...»
«Не бабушкай мне! Я серьёзно. Рожать тебе скоро, а ты даже имени ни одной не знаешь. Кого позовёшь, когда схватки начнутся? Эту молоденькую дурочку Сару? Или Марию, которая от вида крови в обморок падает? Нужны проверенные, опытные бабки. Те, что не одно поколение на руки принимали.
Я зажмурилась, чувствуя, как привычный ужас сковывает внутренности. Роды. Само слово отдавалось в висках пульсирующей болью. Я запрещала себе думать об этом.
Я не хочу об этом говорить,» — отрезала я мысленно, чувствуя, как суп начинает комом вставать в горле.
«А надо!» — бабка не сдавалась. «Молчанием делу не поможешь. Ты думаешь, я тебя пугаю? Я тебя спасаю. Роды — это поле боя, девочка. И к нему готовятся загодя. Оружие выбирают, союзников ищут, позиции укрепляют. А ты? Ты как страус голову в песок. Высунешь оттуда зад рискуя получить стрелу промеж булок! Нельзя так! Надо...»
Я перестала слушать.
Слова бабки превратились в отдалённый гул — где-то на периферии сознания и вот, поднося очередную ложку ко рту, я замерла. У Марии, которая стояла у буфета, из носа тонкой алой ниточкой стекала кровь. Сначала она просто прикоснулась пальцем к лицу, глядя на красное пятно с тупым, непонимающим удивлением. Потом очередная капля упала на белоснежный фартук, расплываясь уродливым, пугающим цветком.
— Мария? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Она подняла взгляд. В её глазах застыл тот же немой вопрос, что бился сейчас в моей груди. На секунду в столовой воцарилась мёртвая, гробовая тишина — и только потом она покачнулась.
— Мария! — я вскочила, откинув стул с оглушительным грохотом. В столовой всё вспыхнуло хаотичным движением. — Помогите! Кто-нибудь!
Глава 41.2
Сара отреагировала первой. Она рванула к дверям, чтобы позвать помощи, и буквально влетела в кого-то в дверном проёме. Я услышала обрывки фраз, мужские голоса.
— …Его величество задерживается, заседание продлили… — доносилось, и тут всё смешалось с криком Сары.
— Капитан! Маркус! Сюда!
И мой собственный голос, полный паники: