Вариант второй: ошибка. Целью был Наиль, а попала она. Но как можно ошибиться, если блюда помечены, сервировка отдельная? Слишком топорно для дворцовых интриг. Быть может, иностранные враги умудрились подкупить повара, и им было плевать, кто именно проглотит отраву?
Вариант третий — от него кровь стыла в жилах. Целью был еще не родившийся ребенок. Беременная императрица сейчас самая обсуждаемая тема, как бы сильно мы ни старались скрыть это, эта новость уже дотянулась до чужих ушей.
Только тот, кто абсолютно уверен в своей безнаказанности, пойдёт на это. Или тот, кто ненавидит её лично настолько, что готов на всё.
В голове мелькнуло имя — маркиза Паолини. Она невзлюбила Розалинду с самого начала, я узнал это первым делом, как только стал капитаном. Но хватило бы у неё духу на убийство наследника?
А если не она… Отец предыдущей императрицы, маркиз Бренциони? Вполне себе вариант. Он потерял дочь, когда та рожала первенца, и, следовательно, весомую часть влияния. Его сыновья тоже могли замыслить подобное.
Глава 43.2
Вопросы висели в воздухе без ответов, а под ними, глубже, клокотало другое. Моё собственное предательство. Не перед короной. Перед собой.
Ты влюблён в неё, идиот. Признайся себе, наконец.
Ты не спал ночами, прокручивая в голове её улыбку в саду. Ты готов был разорвать императора голыми руками в ту ночь, когда она плакала. А сегодня… сегодня, когда она почти умирала у тебя на руках, ты думал не о долге. Ты думал о том, что мир без неё — пустое, выжженное место. Что ты не хочешь в нём жить.
Я мысленно рассмеялся. Горько и зло.
Высокомерие какое. Она — императрица. Солнце империи. Я — её страж. Пёс дворца. Между нами — пропасть, клятва и самый влиятельный мужчина империи, имеющий на неё все права.
Мои чувства — не романтика. Это смертный приговор.
Для неё. Её репутация, её жизнь, её ребёнок — всё будет уничтожено одним слухом. И для моей семьи тоже. Отец, мать, сестра… Их имя втопчут в грязь. Кальвини — предатели, соблазнившиеся императрицей.
Это измена. Грязное, подлое предательство всего, во что я верю. Это я стоял на коленях перед статуей богини Ливи и клялся в верности короне! Но как объясниться с упрямым сердцем? Как приказать ему замолчать?
Я не могу. Это неправильно.
И всё же… что, если она действительно это сказала?
Я заставил себя остановиться у массивных дверей зала совета. За ними слышался гул голосов — десятки людей спорили о чём-то ничтожном.
Я отшвырнул последнюю крамольную мысль. Заковал её в броню долга. Я делаю это, потому что должен. Потому что поклялся защищать корону. А она — часть короны. Самая прекрасная. Самая хрупкая её часть. Всё остальное — иллюзия, порождённая её беспомощностью и моим рыцарским синдромом.
Адам всегда говорил, что я слишком мягок. Что уступаю ему в умении не привязываться. Он оказался прав.
Я толкнул дверь.
Зал взорвался гулом, но я уже не слышал его. Десятки лиц повернулись ко мне: старые, молодые, хищные, равнодушные. Советники, вассалы, чиновники. Вон там, ближе к императорскому креслу, стоял отец - герцог Кальвини, скрестив руки на груди, напряжённый, с острым взглядом.
Мы встретились глазами на долю секунды. Во взгляде его мелькнул недовольный вопрос.
Рядом с ним — канцлер. Старый лис с серыми, как зимнее небо, глазами. Он тоже смотрел на меня, и от его взгляда по спине пробежал холодок. Этот человек видел слишком много смертей, чтобы удивляться ещё одной.
В центре, возглавляя стол, сидел Наиль. Откинувшись на спинку, он барабанил пальцами по подлокотнику. По его позе, по резкому жесту руки было видно: он хмур, раздражён, хочет быть где угодно, только не здесь. Вероятно, уже рвался к жене, не зная, что в её покоях сейчас разворачивается драма пострашнее любой государственной.
Мои шаги гулко отдавались в зале. Взгляды цеплялись за меня — недовольные, словно все понимали: моё появление перечеркнёт их расписание.
Я игнорировал их всех.
Прошёл сквозь строй, приблизился к императору и склонился так, чтобы только он мог слышать.
От него пахло дорогим вином и раздражением. Глаза — мутные, но в глубине уже загорался холодный огонь.
— Ваше величество, чрезвычайное происшествие. — Мой голос звучал ровно, будто я докладывал о смене караула. — В личной столовой её величества произошло отравление. Императрица и одна из фрейлин поражены. Обе доставлены к лекарям. Приняты меры: помещение оцеплено, персонал задержан. Жду ваших дальнейших указаний.