Сначала в его глазах было лишь опьянённое, усталое непонимание. Будто он не расслышал или не захотел расслышать.
Потом — щелчок.
Зрачки сузились. Пошла волна.
Сначала я увидел ярость. Ослепительную, животную. Пальцы впились в подлокотники, костяшки побелели, но это был не порыв, не мгновенная вспышка. Это был холодный, мгновенный расчёт. Он оценил ситуацию. Ущерб. Риски. Выгоду.
И только потом, поверх этого расчёта, накатило что-то другое. Показное, истеричное волнение. Оно не дотянулось до глаз — осталось где-то в голосе, в преувеличенно резких жестах.
— Собрание окончено.
Его голос прорезал тишину, не оставляя места для возражений. Затем он медленно поднялся.
Послышался ропот, попытки что-то сказать, спросить, задержать, но он не стал слушать, а просто шагнул вперёд.
По его лицу, по осанке было ясно: он готов идти по головам. Сокрушить любого, кто встанет на пути между ним и… его собственным гневом.
Император прошёл мимо меня. На мгновение наши взгляды пересеклись — и я почувствовал ледяную волну, исходящую от него. В этом взгляде не было благодарности.
Император извещён, а я остался стоять посреди опустевшего зала, а в голове снова, назойливо, как навязчивая мелодия, зазвучали два беззвучных слова.
«Я… люблю…»
Всё внутри сжалось от мучительной, запретной надежды и от смертельного страха. Потому что если это правда — мы оба погибли. Если ложь — погибну я.
Глава 44 Пробуждение
Розалинда Винтеборн
Сознание вернулось ко мне не вспышкой, а медленным, мучительным всплытием со дна. Сначала я почувствовала боль — разлитую, тупую, пульсирующую в каждом виске. Только потом увидела свет — неяркий, желтоватый... От свечи за шелковым абажуром.
Очертания комнаты оставались размытыми. И голоса...
Низкий, знакомый до дрожи баритон, наполненный гневом, который он явно старался сдержать.
— ...без сознания. И всё это время по дворцу только и ползут сплетни. О её «пристрастиях». Ты знаешь, о чём я...
Всё внутри меня сжалось в тугой, болезненный комок.
Наиль. Это был он...
Второй голос ответил ровно, спокойно, без тени подобострастия. Женский. Правда, я не сразу узнала его обладательницы.
— Это Таро. Главная... Как её... распорядительница! Не отходит от тебя уже вторые сутки.
— Ваше величество, не стоит полагаться на слухи, — произнесла Эмбер. — Люди, движимые завистью, могут наговорить что угодно. Я бы не стала придавать им значения, особенно когда речь идёт о том, чтобы усомниться в намеренных действиях её величества, которые могли бы поставить под угрозу жизнь ребёнка. Это противоречит всякой логике.
В её тоне звучала стальная уверенность, но тон Наиля...
— Здравый смысл? — Он фыркнул с ядовитым сомнением. — В прошлый раз тоже всё было слишком «удобно». Слишком, опять же, удобное оправдание, — он слышимо ухмыльнулся. — У меня закрадываются мысли, Эмбер. Неприятные мысли.
Он думал, что я... что я сама?..
Мысль была настолько ужасающей и нелепой, что меня замутило. Или это от голода? Да, я действительно сильно проголодалась... и во рту пересохло, но больше всего я боялась пошевелиться.
— Младший Кальвини допрашивает задержанных, — продолжил Наиль. — Благодаря его оперативности её вовремя доставили к лекарям. Я дал ему карт-бланш на расследование. Пусть копает.
Младший Кальвини... Эрик. Он ведёт расследование?
— Конечно, он ведет расследование. Ей-богу, иногда ты меня так раздражаешь своей... наивностью. Он так-то он капитан всей дворцовой стражи, и это его прямая обязанность! Хотелось бы верить, что он оперативно обнаружит виновника произошедшего.
— А что со служанкой? Ну, с Сарой? — осторожно спросила Эмбер. — Она близка с её величеством, и она первая подняла тревогу, привела помощь.
Наиль замялся. Пауза была красноречивее любых слов.
— Расследование ведётся, — сухо отрезал он, уходя от прямого ответа.
Сара тоже под подозрением. Боже, что с ней? Что со всеми ними?
— Лия, — внезапно произнесённое Наилем имя прозвучало как щелчок хлыста. — Она не раз намекала на странности в поведении моей юной супруги. Я не придавал значения её словам, но теперь...
— Ну конечно... Она всегда икшается рядом с этим придурком. Вот же сладкая парочка. Как можно быть таким тупым, чтобы не замечать, что находится за сладкой улыбкой этой слизкой жабы?
Его тяжёлый взгляд остановился на мне, и я замерла, пытаясь выровнять дыхание, делая вид, что сплю.
— Я буду лично наблюдать за её величеством до полного выздоровления, — твёрдо заявила Эмбер. — Герцогиня Кальвини возвращается ко дворцу через несколько дней. Она, как никто другой, сможет провести внутреннее расследование в ближайшем окружении императрицы.