— Он только то говорил, что не читал отчет Эрика, — одновременно осознав одно и тоже, мы с бабкой смолкли.
Он дёргал за ниточки.
Он решал, кого выпустить, а кого держать в плену, это означало лишь то, что если бы я не пришла, вероятно, и Сару бы более не увидела. При этом он спокойно говорил о смерти одной жены, пока другая сидела и дрожала рядом.
Я поднялась. Колени дрожали.
— Я рада, что она не предательница. Уже поздно. Мне пора возвращаться, иначе мадам Таро меня снова отчитает за поздний приём лекарства. Я пойду. Тебе тоже нужно отдыхать.
Он кивнул. Лицо снова стало спокойным, почти умиротворённым.
***
Как только я вышла из его покоев, когда тяжёлая дверь закрылась за моей спиной, я позволила себе прислониться к холодной каменной стене. Дрожь охватила с головы до ног, и я обхватила себя руками, но холод шёл изнутри.
Бабка молчала. И это молчание было красноречивее любых слов.
Мы обе поняли одну и ту же страшную истину: я ложусь в одну постель с убийцей.
Теперь цена ошибки известна — судьба Эсмы тому пример.
Он был рад, что я «открылась». Он видел в этом сближение, а я видела лишь бездну его больной, собственнической одержимости, которая теперь, получив мнимую взаимность, могла стать ещё более непредсказуемой.
— Черт.... оказывается ты очень даже неплохо справлялась. По крайней мере он был предсказуем, как и ты, но не сейас когда ты начала меняться под моим влиянием...
Я поджала губы. Она права, но это не значит что я намеряна вернуться к предсказуемому Наилю.
— Даже при большом желании не получится. Он распробовал «новую» тебя и начал сам меняться. Но знаешь что? Он подстраивается под тебя, и это очень важная, пусть и крошечная деталь в ваших взаимоотношениях. Если правильно и гибко всё сделать, мы научимся им управлять.
Ну нет! Я не хочу больше поддаваться на твои авантюры!
Мне было не по себе. Так не по себе, что хотелось бежать, но бежать — некуда.
— Не торопись с выводами.
Глава 46 Преданность
Особняк герцогов Кальвини.
Начало зимы накинуло на столицу тонкое ледяное покрывало.
В больших окнах трапезной особняка Кальвини темнело рано, отражая теплое сияние люстр и мерцающее пламя камина. Воздух был наполнен запахом жареного мяса, пряного вина и воска — уютная, дорогая, семейная идиллия, под которой клокотали скрытые течения.
За длинным дубовым столом, накрытым белоснежной скатертью и серебряными канделябрами, собралось далеко не всё семейство. Герцог Кайрат отсутствовал — официально завален срочными делами в канцелярии. Старший сын, Адам, тоже не приехал, оставшись в своём поместье.
Герцогиня Рэйчел Кальвини сидела во главе стола. Она вернулась лишь сегодня днём, и на её обычно безупречном лице читалась лёгкая усталость, приправленная беспокойством. Пропустить столько времени при дворе в такой момент было опасно.
Напротив неё расположилась Мелани. Её поза была безупречной, как у матери, но взгляд, унаследованный от отца, оставался задумчивым.
Справа от матери сидел Эрик. Он отрезал кусок мяса с сосредоточенностью хирурга. Взгляд был прикован к тарелке, но мысли витали где-то далеко, в каменных лабиринтах дворца. Атмосфера была внешне спокойной, но под тонким слоем светской беседы клокотали невысказанные слова.
— Как там Адам? — спросила Рэйчел, откладывая вилку. — И маленький Чарльз? Ты говорила, они навещали тебя в поместье.
Мелани мягко улыбнулась.
— Чарльз в порядке. Кричит так, что, кажется, слышно в соседнем графстве. Адам… — она сделала небольшую паузу, — Адам поглощён новыми обязанностями отца. Что касается Тильды… — Мелани деликатно потянула за бокал. — Тильда не отпускает Адама ни на шаг. Кажется, после родов она стала ещё более… ревнивой к его времени. Между ними не всё гладко.
— Первый ребёнок — это всегда испытание для брака, — вздохнула Рэйчел, обменявшись с дочерью понимающим взглядом. — Надеюсь, они справятся. А твой отец… — она сделала паузу, её взгляд на миг стал отсутствующим. — Я надеялась, он будет сегодня.
Мелани неоднозначно покачала головой.
Герцогиня вздохнула. В её глазах промелькнула тень чего-то большего, чем просто досада от отсутствия мужа.
— Отец завален работой. Переговоры с южными провинциями о новых зерновых поставках. Он просил передать свои извинения, — подал голос Эрик, отложив вилку.
Причина была формальной и правдоподобной, но между матерью и сыном промелькнул быстрый, понимающий взгляд. Истинная тема о той ночи, когда император чуть не убил свою жену, а Эрик бросился на него с кулаками, была табу. Раскол между Кайратом и Рэйчел, начавшийся тогда, лишь усугубился, и теперь герцог предпочитал тонуть в работе, а не в неразрешимых семейных и дворцовых дрязгах.