Эмбер остановилась у массивных дверей. Воздух здесь был гуще, словно пропитан невысказанной тревогой. Она вздохнула и постучала.
Дверь открыла служанка. Внутри, в полумраке роскошной гостиной, на фоне позолоты и бархата, сидела Розалинда. Неподвижная, как изваяние. Глубокий изумрудный шёлк платья лишь подчёркивал мертвенную бледность кожи, острые скулы, тонкую, как лезвие, линию сжатых губ. Даже в полутьме была видна измождённость, вытянувшая из неё всю жизненную силу. Тишину нарушало лишь тиканье часов, отсчитывающих это невыносимое напряжение. Позади, у стены, стояла Мария, одна из её фрейлин.
Эмбер вспомнила: именно по приказу этой фрейлины служанка прервала её вчерашний разговор с герцогиней.
Когда распорядительница сделала шаг вглубь комнаты, её взгляд встретился с взглядом Розалинды. Он был не прежним – робким, ускользающим. Он был холодным, оценивающим, острым. Эмбер почувствовала, как внутри что-то ёкнуло, заледенело. Это была уже не та девушка.
– Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? – голос Эмбер был безупречно тактичным, гладким, как отполированный камень.
Розалинда не ответила. Она резко, почти грубо, кивнула в сторону Марии. Та мгновенно выпроводила оставшихся служанок и встала у двери, на замке.
Только тогда императрица медленно подняла голову. Она смотрела на Эмбер чуть свысока, из-под полуопущенных век. И в этом взгляде распорядительница прочла не просто недовольство. Она увидела всепоглощающую, тёмную, немую боль.
– Вы понимаете, каково это – быть здесь, среди этих людей, которые лишь и ждут, чтобы укусить меня, как оказалось? – произнесла Розалинда тоном, ощутимым как ядовитый нектар.
Глава 4.4
Эмбер замерла, не в силах произнести ни слова.
– Произошедшее открыло мне глаза на то, кому вверил меня император, – продолжила Розалинда, взгляд был пристален, будто нарисованным на полотне. — Я в глубоком смятении и разочаровании.
Она сделала паузу. Эмбер почувствовала холодок, пробежавшийся по ее спине.
– Неприятно, оказывается, когда тебя травят, – слетело с уст девушки.
Слухи о том, что она принимает яд сама, давно витали в воздухе, но услышать прямое обвинение от самой императрицы было шоком для Эмбер. Она, прожившая в этом дворце не одно десятилетие, повидавшая смену не одного правителя, никогда не сталкивалась с подобной дерзостью.
– Приказываю разобраться в этом немедленно, – голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. – Если Вы не примете меры, я сама найду способ. У меня есть опыт в обрезке кустовых роз, усеянных шипами, – добавила она с намеком, что под «розами» подразумевает придворных распускающих язык и тех кто множит сплетни вокруг ее трона.
Эмбер, все еще пытаясь осмыслить услышанное, осторожно спросила:
– А как насчет Саши, ваше величество? Она ведь сейчас в лазарете…
Розалинда резко отвернулась.
– Я не хочу говорить о ней, – отрезала она с налетом печали, от которой Эмбер почувствовала укол вины.
Весь двор, а в особенности Эмбер знали, что Саша являлась верной фрейлиной и близкой подругой императрицы. Женщина боялась даже предположить, что могло произойти такого, что Саша утратила расположение императрицы. Этот инцидент определенно вызовет интерес не только среди служанок, но и титулованных барышень.
Эмбер понимала, что эта история станет еще одним ударом и доказательством того, что вокруг Розалинды сжимается кольцо недоброжелателей.
– Прошу прощения, ваше величество, – прошептала Эмбер, склонив голову. – Я приму все необходимые меры. Вы можете на меня положиться.
После долгих минут молчания, нарушаемого лишь тихим тиканьем часов, Эмбер, наконец, с позволения императрицы покинула гостиную. Выйдя в коридор, она ощутила, как ее охватывает странное чувство. Впервые за долгие годы, за полвека своей жизни, ее отчитали как ребенка. Она, чье слово имело вес в этом дворце, была поставлена на место юной, но, как оказалось, дерзкой императрицей.
Каждый шаг по мраморному полу отзывался эхом в ее сознании, напоминая о том, что занимаемая ею должность подразумевает защиту императрицы. Эмбер вспомнила о Саше, о том, как она и императрица вместе смеялись, обсуждая последние сплетни двора. Женщина начала размышлять, что стало ключевым моментом в разладе их отношений. Пока она шла по коридору, как бы она ни старалась, каждая из версий казались ей неправдоподобными. Каждый шаг приближал ее к кабинету дворецкого, но в то же время отдалял от спокойствия.