Шли они не вплотную, сохраняя светскую дистанцию, но в их движении была какая-то синхронность. В высокой, прямой фигуре в платье нежного дымчатого оттенка я узнала Маргарет, а рядом с ней шел Кристиан Да Мар. Его голова склонена, видимо, он что-то говорил, она же в ответ слегка повернулась к мужчине, не теряя ритм шага. За ними на почтительной дистанции следовала небольшая свита.
Глава 48.2
— Смотрите, — тихо сказала я без зла, не отрывая глаз. — Кажется, наша леди Маргарет не страдает от недостатка компании.
Мелани проследила за моим взглядом. На её губах появилась лёгкая, понимающая улыбка.
— Да, они, кажется, снова в фаворе друг у друга. Придворные сплетни поутихли. Видимо, даже самым ярым фантазёрам надоело изображать из них трагических любовников, скрывающихся по тёмным уголкам.
Я кивнула, отпивая чай.
— И правильно. Маргарет — девушка строгая, тактичная и умнее большинства тех, кто за её спиной языками чешет. А Кристиан… — я сделала небольшую паузу, — Кристиан популярен сам по себе.
Легкомыслие ему прощают за красоту и положение.
— Те, кто их обсуждал, — обычные завистники и злопыхатели.
— Согласна насчёт Маргарет, — поддержала Мелани, взгляд которой всё ещё был прикован к удаляющейся паре. — Характером её сполна наградил отец. Но, наблюдая теперь более внимательно… понимаешь, почему сплетницы так старались. Их союз, даже платонический, слишком… гармоничен. Слишком естественно они смотрятся рядом, и в этом есть своя опасность для тех, кто строит карьеру на раздорах. — Она слегка наклонилась ко мне, понизив голос до конфиденциального шёпота. — Признаться, я не исключаю, что за этой гармонией может скрываться нечто большее. Со стороны одного из них...
Тайный роман? Возможно. Но сейчас меня волновало другое, а именно — наше с Маргарет дело.
История с плотинами, после месяцев титанических усилий, тайных переговоров и бесконечных бумаг, наконец сдвинулась с мёртвой точки. Каким-то чудом, с помощью изощрённых схем, которые я до конца так и не поняла, мне удалось протолкнуть его под видом личной благотворительной инициативы императрицы, поддержанной частными пожертвованиями «заинтересованных в развитии региона аристократов». Государственный интерес был подчёркнут, но прямое участие короны — тщательно обойдено. Это был хрупкий, почти невероятный успех.
И теперь, глядя на Маргарет внизу, я чувствовала не радость, а леденящий страх.
Что на этом удача закончится.
Что следующее препятствие окажется непреодолимым.
Что всё рухнет, и я подведу не только себя, но и тех, кто рискнул помочь.
— Опять за своё, — раздалось в голове усталое ворчание бабушки. — Выдохни ты уже. Первый шаг сделан. Поэтому перестань заранее хоронить проект. Подумай о чём-нибудь приятном. Вот, смотри, вон тот толстый граф в зелёном камзоле — похож на перезрелую тыкву, да?
Но я не могла перестать думать. Весь этот успех был тесно связан с Маргарет. С её холодным умом, её связями, её умением находить обходные пути. И всё больше я склонялась к мысли — не без помощи бабки, научившей меня читать за фасадом слов, — что во всём этом замешан Кристиан. Возможно, я ошибаюсь, но Роза не перестает меня убеждать в его интересе. Но зачем? Почему сын канцлера, легкомысленный фат, как его все считали, так тщательно и рискованно ввязывался в дело императрицы?
— Личный интерес, — вдруг осторожно, как бы пробуя почву, прошептала бабка. — К самой тебе. Может, он…
Она не договорила и тут же, будто спохватившись, громко мысленно расхохоталась, срываясь на знакомое, циничное ворчание.
— Ах, что это я несу! Конечно же нет! У него полдвора в любовницах ходит. Вероятно, он помогает Маргарет из собственной выгоды или же из пылких чувств. Это куда более вероятно.
Я мысленно согласилась с ней. Предположение казалось самым логичным.
Тайная привязанность к Маргарет, скрываемая за маской дружбы, могла быть тем самым, что объясняло его вовлечённость и их странную, синхронную близость. И всё же, когда я снова посмотрела на них, на то, как солнечный луч выхватил профиль Кристиана, склонённого к Маргарет, в груди шевельнулось какое-то смутное, необъяснимое беспокойство.